Оборотный случай - Иван Кононенко

Будем ли мы сливаться с толпой? Я постарался прикинуть. Парень со щетиной, в старых сапогах, коротких штанах и неказистой куртке. Красивая девушка в старом плаще с шарфом. Ни дать ни взять хозяйка со слугой! Мне бы плащ, показатель знатности рода, но нет же, совесть забодает отнять у девчонки, тем более что он ей уже так полюбился. Придется следовать воле Случая, будь он неладен.

Пока я не знаю Кториного происхождения, вообще лучше бы считать ее простолюдинкой, тем более ее речь и поведение… сразу вспомнилось, как она в цирковой клетке поцеловала в щечку босяка. Бр-р-р. Хотя надо отдать должное ее смелости, это помогло.

Мы будем выделяться в толпе. Но у Стяка оставаться нельзя, ведь он живет не один, да и не хочется делать его жизнь опаснее. А то еще утащат в тюрьму за пособничество беглецам. Беглецам за пятнадцать тысяч вирнов! Меныр побери, а ведь вполне неплохая сумма, до сих пор поверить не могу…

Если быстро двигаться между домами, заметит минимальное количество людей.

Я пожал руку друга, а Ктори крепко обняла его, чем, естественно, вызвала массу протестов и отбрыкиваний. На том и распрощались.

Глава XIV. Новый дом и новые обязанности

Выйдя на улицу, я не мог не посмотреть на свой старый дом. Ведь в нем прошло детство и нельзя не отдать ему должное хотя бы взглядом!

Вот он. Все так же манит к себе, как и холодными лесными ночами: высокий, с башенкой, весь обитый медной резьбой, показывающей, что здесь проживает маг; такой милый и родной! Только вот окно на втором этаже, в отцовской комнате, завешено черной шторой, как малоприятный фингал на красивом лице. Видать, без меня дом уже начал разваливаться. Вздохи послужили прощанием и дому, и Стяку, без промедления захлопнувшему за нашими спинами дверь.

С дорогой мы справлялись быстро и легко. Очень повезло, что около моего дома не проходил никто знакомый! Даже не представляю, что за ужас бы начался, если бы меня узнали, причем в этой одежде. Хотя б шпагу какую, чтобы люди понимали, что и я знатных кровей… А, меныр с ним! Ведь простолюдина трудней заметить. Да и чего это я разгоревался? Помнится, когда-то думал насчет одежды и не считал ее очень важной штукой. Правду говорят, что не ценишь, пока имеешь! Сейчас она мне не кажется самым нужным в жизни, но подсознательная, видимо, из-за привычки, потребность появилась. Или это зависть из-за того, что Ктори повезло одеться неплохо… Все равно могло быть и хуже. Например, если бы Стяк впервые за двадцать лет решил устроить уборку и никакой одежды под рукой не оказалось бы. Нас в цветастых обносках быстро заметили бы и сдали если не в цирк, то в Гильдию. Нужно быть осторожней, вдруг поймают?

Тем не менее, очень даже скоро перед нами стояло внушительное здание времен основания Веоры, с обновленными после пожара окнами, но все равно неказисто черное на фоне других домов. Те были построены позже, видимо, как раз когда престол получил Князь Ланиен Роскошный. Он преобразовал довольно большую часть нашего города, изменив в лучшую сторону красоту архитектуры, годы его княжения названы в истории Бемириевыми.

— Этому дому около двухсот пятидесяти, построен еще при правлении Милмана Рольдемина, — поведал я Ктори, которой сразу понравился вид сооружения.

Пусть другие дома в Веоре намного красивее, во внушительной прочности, источаемой этим зданием, была большая притягательная сила. Оно казалось надежнее, а еще не таким, как все, и в этом тоже был свой шарм. Здесь роль украшений играли только толстые металлические планки, прибитые к стенам. В целом получалось похоже на клетку. Название было уже изобретено: над дверью из кусков металлических стульев была склепана надпись «Куча железа».

Дверь никто не запирал. Я потянул за кривую железяку, служащую ручкой, пригласил войти внутрь Ктори и следом зашел сам.

Карио одновременно двигал мебель и жевал булочку с рыбой, от них обоих страшно несло этим резким запахом. Тяжелые металлические стулья сердеонец передвигал с трудом, они уже успели испачкать сажей его ярко-голубой халат. Мы, а точнее, я, очень обрадовали сердеонца:

— О, привет! Вижу, вы выкрутились из этой истории и обзавелись новой одеждой! Редви, можешь помочь? Перетащи это к той стене.

— А что мне сделать? — Участливо шагнула вперед Ктори, но Карио лишь отмахнулся рукой, в которой была зажата булочка.

— Солдат даму не обидит, притом, у тебя красивая епанча. Отдыхай. А Редви пока что поможет, ему на костюм чихать. Я прав?

Ах ты ж зараза такая, ущемляешь мои права по одежке?!

Но помогу. Он же мне помог.

Я взялся за один край тяжелого длинного стола и принялся тянуть его к стене. Карио делал вид, что ему стоит таких же усилий двигать стульчик, и предавался разглагольствованию.

— Я не успел здесь нормально устроиться, как в городе начались какие-то шумы. Разумеется, не противлюсь, когда жить не скучно, но концентрированные вопли ужаса и бегающая ночью смерть — тут поневоле испугаешься за свою жизнь. Как ночью, так и утром. Причем маги никого не поймали, это грандиозное, невероятное везение! Умопомрачительный поворот жизни, так как я продежурил часа три или четыре на свежем воздухе, ближе к рассвету, но не заметил ничего, кроме нескольких трупов в разных жизнепротиворечивых позах. Разумеется, лишенные жизней оборотнями. Немедля ввели комендантский час, теперь восемь вечера стало восемью ночи.

— Комендантский? — Не поняла Ктори.

— Да, теперь после восьми на улице разрешается находиться лишь магам и стражам порядка. Такое было в Дераголе семнадцать лет назад, с комендантского часа началась попытка захвата столицы вампирами. Знаете имя главаря?

— Вондав Величайший, — довольно улыбнулся я. Что-что, а историю знаю отменно. Невероятно самовлюбленный старый вампир, спустя год после моего рождения настолько расхрабрился, что попробовал захватить Дерагол. Много жизней ушло, и его вместе с остальными.

Зрачки Ктори при упоминании знаменитого Разнокровного едва заметно увеличились, а веки взметнулись вверх, но ничто другое волнения не выдало.

— Правильно, Вондав. Страшное было время, вы, наверное, не помните. Как раз на рубеже столетий… Еще я достал ваши одежду и вещи из дома травника Герна, в данный момент покойного.

Я и забыл, мы ведь превратились еще в плену! Значит, он и правда мертв (надежда, что он сумел спастись, резко погибла. Хоть не мучалась)… А мы бесились почти в самом сердце города, убивая еще людей!

— И как теперь ты поступишь с нами? Мы же убийцы! — Озвучила мои мысли Ктори. Сердеонец как-то грустно склонил голову в ответ, невесело улыбнулся и глухо проговорил: