Оборотный случай - Иван Кононенко

— Ответь, что тут только что было! Прекрати же! Что на тебя нашло? — Я понял, что продолжать так «танцевать» можно до бесконечности, и если не изменить стратегию поведения, ничего не выйдет. И как же поступить? Как дотронуться до девушки так, чтобы не… Слюна, понимая, что от нее требуется, без лишних упоминаний сама собралась в комок и позволила горлу себя сглотнуть.

Плечи! Да, да, плечи! Нужно исходить из того, что до плеча незнакомки может дотронуться любой уважающий себя человек. Оттолкнуть, крутануть и забежать в комнату, а потом…

Из комнаты выглянул Стяк, невредимый, но очень тяжело дышащий. Одной из пуговиц на его темно-синей рубашке не хватало, как будто за то место хваталась цепкая и сильная рука. Глаза Стяка тоже были влажными, но точно не из-за встречи с другом — те слезы успели обсохнуть еще во время моего рассказа.

— Идите, — сказал он слегка сбившимся голосом, как будто и правда плакал, словно девчонка или простолюдин. Его рука показала направление, которое я и так, впрочем, отлично знал.

— Что с тобой? Что она сделала? — Повторился я, даже себе уже надоев.

— Все в порядке. Просто вам уже нужно уходить. У вас ведь есть где остановиться?

Стяк был холоден, но не настолько, чтобы сознательно лишить крова одного своего друга и одного врага.

— Да, мы знаем, куда пойдем.

— Хорошо. Здесь лучше не появляйся, маги часто ходят. Да и Гильдия рядом. А вот адрес лучше скажи, куда вы пойдете. Вдруг что.

Ктори опередила меня и успела сказать адрес еще до того, как я его вспомнил. А ведь она не бывала раньше в Веоре:

— Улица Основателя Тормаса, девятый дом.

Тормас Садервин, герой моей любимой книги, был очень интересным и удачливым человеком. Сразу же после Религиозной войны, в две тысячи пятьсот пятьдесят шестом году, он основал Веору, а потом, после очередного удивительного путешествия, основал и Пришорогд, таким образом подарив миру аж два огромных города.

— Это где? — Стяк не очень хорошо знал Веору и знал только те несколько мест, где много раз бывал лично.

— Ты должен помнить, мы на той улице пытались тебе найти чехол для пращи.

— Ах да! Вспоминается! — наконец-то улыбнулся тот.

— И как, нашли? — Дружелюбным уже голосом спросила Ктори, тем не менее, продолжая толкать меня, скорей всего, просто по инерции.

Стяк демонстративно потрепал свой импровизированный пояс, представляющий собой все ту же старую пращу:

— Лет восемь прошло, но никакими чехлами не пользовался и не хочу.

Я начал привычными движениями поворачивать замки на входной двери.

Улица Основателя Тормаса рядом, и можно было легко дойти туда окольными путями, миновав Гильдию Магов и мой собственный дом. Я знаю путь, по которому не любит ходить матушка, а отец постоянно на работе, в Гильдии, поэтому если и выходит в город, то оказывает честь своим присутствием только большим, светлым, богатым улицам. Помню даже дом, в котором, скорее всего, расположилась новая гостиница. Старый, крепкий с виду, его корпус даже не слишком пострадал после бушевавшего пожара. А вот хозяевам пришлось расстаться с жизнями. Его Карио вполне мог прикупить, немножко отремонтировать и «начать эксплуатацию», как он говорил. Вся мебель там была сделана из железа и от пожара не сильно пострадала.

— Надень это, — Стяк протянул мне взятую из ближайшего угла коротенькую курточку. — И штаны тоже лучше переодеть, сейчас…

В том же углу их не оказалось, и хозяин ринулся в соседнюю комнату, оставив нас с Ктори одних в освещенном лишь отдаленным светом камина коридоре, больше напоминающем небольшой бальный зал.

— Милый, а не найдется для меня чего-нибудь погородскее? — крикнула в темный провал двери Ктори, дергая на своей белой тряпке воротник (видимо, старой ночной рубашке) и нечаянно порвав его. Только-только выглянув на вопрос, бедный Стяк смутился, пискнул и с закрытыми глазами попробовал вернуться в комнату, налетев на косяк. Она же и не подумала прикрыться, поэтому я благодарил Случай, или Судьбу (удобнее их обоих), что Ктори стала ко мне спиной.

Был бы тут Далон! Ему палец в рот не клади — принесет одежду, не моргнув и глазом, и предложит помочь раздеться. Я усмехнулся, представив эту правдоподобную ситуацию.

А вот Стяк приблизился к нам с закрытыми глазами, ткнул мне в руки женское платье со старыми ботинками, а Ктори — коротенькие штаны и сбитые сапоги, и счел своим долгом скрыться в соседней комнате. Вовремя, а то уже покраснел и стал куда ярче алого Глаза Ринри.

Любые штаны были лучше клоунского убожества, которым меня стремился наградить Маэстро, поэтому принял дар на ура. И рукава, и штанины были коротковаты, но в этой одежде просматривалась хоть какая-то роскошь. Хотя лишь месяц назад я бы вышвырнул все это на улицу, даже не подумав.

— Я сейчас вернусь. Если издашь хоть звук — разорву всех, — сообщила Ктори, ухмыляясь всей своей хитрой физиономией. Опять вторая сущность одолела главную. И что теперь поделать? Только уступить. Вроде бы она не хочет делать Стяку плохо.

Но вот поиздеваться может. Еще на ходу девушка начала снимать свою пижаму через голову и почти закончила, когда уже зашла в комнату. Через несколько секунд после чистосердечного, от души, женского визга оттуда выбросился Стяк, спотыкаясь и путаясь в волнах старой одежды. Он доспотыкался до меня, продолжая визжать, стряхнул с ноги передник и принялся спутанным языком жаловаться на поведение своей гостьи. Посмеиваясь, я приложил все усилия, чтобы его успокоить.

— Раз она не совсем вменяемая, то я ее прощу, — решил Стяк, следя глазами за тем, как Ктори подошла к нам.

Коротковатое платье было сейчас не совсем по погоде, поэтому поверх него девушка накинула поношенную епанчу, вероятно, отцовскую. Красивую, особенно в былые времена, зеленую, с серебристой каймой и пришитым к шейной части вместо крючочка, шнурка или пуговицы длинным серым шарфом. Дивл был человеком нетолстым, поэтому девичья фигура в мужском плаще явно выделялась, особенно если закутаться поплотнее. Шарф она уже успела аккуратно обернуть вокруг шеи.

Стяк ничего не сказал, беззвучно скрепя сердце и разрешив ей унести из дому ненужную, в общем-то, вещь. Обычно неоправданная жадность в подсознании людей называется «А вдруг пригодится», но зачем нужна одежка, которая волочилась бы за ним по грязи, как шерсть у самки мелсина? Видимо, он это понял, тем более что епанча очень шла Ктори.

Я выглянул за дверь и осмотрел до боли знакомую улочку. Она уже давно ожила: люди заструились по ней нескончаемыми потоками, гомонили глашатаи, оповещая люд о повышении серебра в цене, кто-то спорил, кто-то смеялся, многие просто болтали. Веора!