Оборотный случай - Иван Кононенко

Я в родном городе, но абсурдно будет считать, что преступнику, к тому же Разнокровному, позволят подобраться к отцу-магу и поболтать с ним за чашечкой чая или свежей крови — каждому свое. Если и действовать, то осторожно и без лишнего шума. Что мне мешает опустить письмо в почтовый ящик своего дома? Особенно если попробовать заставить сделать эту работу Карио или этого козла Винча. Конечно, тоже небезопасно, но куда лучше, чем в открытую постучаться в дверь родительского гнезда.

Старенькое, но холеное перо писало очень плавно, хотя кончик был неровный. Лучшего не было, и я себя успокаивал тем, что буквы, состоящие из двух тоненьких линий, смотрятся живее обычных, того и гляди, их можно будет крутить и любоваться под разными углами.

Письмо получилось вот таким:

«Приветствую, мои дорогие родители! Как ваши дела? Я недавно только узнал, что Онир не вернулся домой, не беспокойтесь, я найду его и достану где угодно, даже в Вонгском лесу. Мне сейчас неплохо, спокойно живу вдали от людей, за меня не стоит беспокоиться. Со мной друзья, в том числе и Ктори, с ней ничего бояться не стоит. Защитить себя смогу, но не могу вернуться, ведь довелось убивать. За меня награда, значит, народу уже все известно и оправдания мне нет. Не беспокойтесь, повторяю! Я проживу и вне дома. Хотелось бы извиниться за свои поступки, хотя это был не я, а вторая часть характера, она виновата в убийствах. Но лучше не буду этого делать, пожалуйста, никому не рассказывайте про это письмо. Положите ответ в свой почтовый ящик. И напоследок, отец! Когда именно ты посылал магов в лес для уничтожения вампирского лагеря? Ваш сын Редви де Лор.»

Карио пообещал доставить письмо и быстро сплавил его знакомому мальчишке, который, надо надеяться, доставил бумажку куда надо.

Самоотверженно плюнув на работу над гостиницей, сердеонец решил, что лучше будет подготовить парочку оборотней к выходу в свет, и принялся по мере сил изменять нашу внешность. При этом он намекнул про какой-то сюрприз.

Разумеется, первой «жертвой» франта стала дама. Владелец гостиницы часа два колдовал над волосами Ктори, используя то подогретую в камине воду, то специальный травяной отвар, то палочки для завивки. Ей уже давно не мешало помыться, и такой чистой я видел девушку впервые. Чистые волосы, еще и завитые, так сильно блестели, что огонек светильника от них отражался, как от бриллианта, создавая еще более благоприятные условия для чтения. В них торчала пара желтых одуванчиков — редкость сейчас, но эти мужественные цветы могут держаться до поздней осени. Пахло от Ктори теперь не засохшей старой кровью, а чем-то вроде смеси мяты и рыбы (рыбой пропахла уже вся гостиница, спасибо Карио).

Даже платье нашлось. Старое и, без сомнений, подержанное, ей оно показалось божественным.

Как только Карио освободился и присел отдохнуть, настал мой черед, и я подошел к нему:

— Теперь будешь совершенствовать мою внешность?

Он посмотрел на меня как на спятившего и выдал реплику, по своей лаконичности вздорящую с фактом, что сказал ее сердеонец, представитель самого умственно развитого вида двуногих в мире.

— А ты — сам себя давай!

Впрочем, он все же согласился посмотреть, что можно сделать, и пригласил меня внутрь, в комнату, сильней остальных воняющую рыбой.

Кровати и стол были заставлены недорогими моющими средствами и тазиками с водой. Грязную воду, оставшуюся после Ктори, меня заставили унести.

— Помоешься сам, бриться не надо: для конспирации такая, возможно, неожиданная для ищущих смена внешности пригодится. Одежда тебе тоже есть. Закончишь, и иди на третий этаж, в комнату Винча.

Этими словами, а еще вручением грубой тряпки для мытья, его помощь и ограничилась. Стоя в большом тазу, я принялся поливать себя из большой кружки и усиленно тереть тряпкой тело, чтобы отскрести старую кровь и грязь.

Интересно, кто этот Винч, если живет уже сейчас вместе с нами? Беглый преступник, убийца? Или это разыгралось мое воображение? Когда что-нибудь непонятно, особенно если от этого может зависеть чья-нибудь жизнь, все воображения как одно становятся чересчур игривыми, хоть связывай. Может, просто доверенное лицо или даже лучший друг. Да, Редви, лучше хватит воображать. Будешь думать об этом слишком много — загремишь в Дом Яркого Мировоззрения, где держат умалишенных. Да и раздвоение личности — признак схождения с ума.

«Эй! Может, это признак двойного ума!» — Заступилась за себя Совесть.

— Был бы у меня двойной ум — уже давно бы расхлебал эту кашу, — сказал я вслух.

«Говоришь сам с собой?»

— Нет, говорю потому, что могу это сделать, — парировал я.

«Вот гадина. Знаешь, так хочется выть! Не находишь?»

Мне, с ужасом осознавшему весь ужас происходящего, и правда захотелось выть. В горле даже зародилось небольшое клокотание, но последствия получилось придушить.

«Так-то. Не ссорься со своим сознанием. Сознание — штука сильная, главное — знать, как управлять», — огрызнулся злой голос.

Вытершись мокроватым от попавших брызг полотенцем, я принялся одеваться и наконец рассмотрел щедро подаренную одежду. Белая дешевая рубашка и купленный где-то еще старенький серый камзол, а также узковатые штаны цвета ночного Вонгского леса. Напоминает отданный мне Стяком костюм, но красивый и неплохо подошедший. Покупка ценная. Я повернулся так, эдак, любуясь, потом вспомнил, что нужно вылить после себя грязную воду, мягко, но красноречиво ругнулся и выполнил работу.

Сразу у выхода меня ждала моя напарница, совершенно головокружительно выглядящая после всех своих недавних преображений. Сверкающие завитые волосы заставляли забыть, куда я иду. Такие же яркие глаза гипнотизировали и не давали отвернуться. Губки, по существу не изменившиеся, но теперь прикрывающие чистые белые зубы, непрестанно манили к себе… Чистота была ей определенно к лицу, но одновременно с этим грязная Ктори тоже была очень мила.

Она завораживающе улыбнулась (злой половиной характера даже не пахло) и кивнула на лестницу. Я улыбнулся в ответ и пошел наверх вслед за ней. Девушка не привыкла к платьям, это было видно, а на ногах вместо полагающихся туфелек были старые ботинки. Улыбка сама расползлась по моему лицу.

На третьем этаже в самой большой комнате ярко горела роскошная старая люстра, чуть в стороне (чтобы на стол не попадал воск) стоял небольшой стол, празднично украшенный несколькими букетами хризантем разных оттенков. Правда, их запахом насладиться было нелегко, потому что его перебивала рыбная вонь.

Кроме цветов, можно было увидеть пару бутылок вина и самовар, душничок которого вовсю уже изрыгал пар. Самоварную трубу закрывал валенок. Несколько тарелок были наполнены мясом, сжаренным и сырым. Видимо, мы чуть опоздали, потому что мяса, обработанного на огне, осталось не так уж и много, а сырого как раз на пару порций. Винч что-то дожевывал, не собираясь никого ждать, а Карио все-таки доблестно терпел, зная, что долго мыться я бы не стал.