Оборотный случай - Иван Кононенко

Моей жизнью сейчас крутит или Судьба, или Случай, а может, они оба издеваются надо мной. Или же я эгоист, а у некоторых людей приключений в разы больше? С меня вообще хватит. Надоело. Я хочу в кровать домой, читать «Историю Тарии» или «Приключения Тормаса Садервина»!

— Я тут вспомнил, — незаметно для меня, губы сами начали говорить. — У Ктори все-таки есть секрет. Его знает один мой знакомый. Вот бы узнать! Кто же она такая…

— А знаешь, как в сказках? Вдруг это принцесса? — Подсказал Стяк. Для его головы идея вполне обоснованная и требующая многих усилий воображения. Мой друг ведь не интересуется ничем, кроме пращи, а сейчас заговорил про принцесс!

Поэтому я и уставился на него как на восемнадцатое чудо света. Он выглядел таким счастливым от осознания правильности своей догадки, что сейчас сиял, как Глаз Ринри в созвездии Клинка (самая яркая звезда в небе). Можно было подумать, что из его головы мигом выветрились обстоятельства нашей встречи, последние новости и осознание того, что в его доме сейчас два гостя, которые убили много людей и находятся в розыске. Хотя, разве я виноват в своем раздвоении личности? Был бы способ избавиться от нежеланного квартиранта в голове — схватился бы за него, как утопающий за соломинку. Прошло немного времени, но я невероятно скучаю и по родителям, и по гвоксу с курицей и салатом, и по лунам. Всем трем. Хочется без опаски посмотреть прямо на их освещенную сторону и, не задумываясь, не вспоминая о беспокойстве, вдохнуть свежайший ночной воздух.

— Принцесса? Ха! Думаешь, Ктори из правящей династии? Не-ет! Она не может быть Княгиней Илеси Бриазор!

— Почему? — Искренне удивился Стяк. — Илеси молодая, да и не видел ее почти никто. Да и у Ктори имя на «и» заканчивается, как у настоящего дерагольца. Твои предки тоже жили там, разве нет, Редви?

— Нет, она, конечно, молодая, но ей сейчас должно быть почти тридцать. Ктори же определенно столько не дашь. Она на треть младше Княгини.

— Спасибо, стараюсь! — Откуда ни возьмись, рядом возникла Ктори, схватила меня за руку и потащила к двери. Не поняв ситуации, я попробовал вырваться, все же вскочив с кресла и следуя заплетающимся шагом за девушкой. Она великолепно умеет подкрадываться! Или это Стяк себя вел так громко, что подобраться к нам не составило труда?

Она почти выбросила меня за дверь и сразу же захлопнула ее на засов, при этом оставшись в комнате. Там же остался Стяк! Что она хочет с ним сделать? Забыла, что я тоже оборотень и могу остановить ее? Главное — не опоздать!

Я забарабанил в дверь, которая вообще никак не поддалась. К громадному моему несчастью и страху, этот старый маразматик Дивл Суровый сделал свой дом настолько неразбиваемым, что любые орды не смогли бы его взять приступом!

— Ты что делаешь? Отстань от него, слышишь? Как откроешь дверь, я с тобой разберусь! Открой дверь и дерись, как мужчина! — Орал я.

— Не спеши так сильно, — отозвалась оборотень. — Я хочу лишь одного…

Вслед за этим послышался крик Стяка. Истошный, будто его медленно протыкали самым острым предметом на свете, а у протыкающего дрожали руки. По-моему, стекла в витринах с бесполезными магическими побрякушками тихонько зазвенели в ответ на вопль сына их владельца. Как бы то ни было, крик все продолжался, и не думая затихать, что-то, может, даже воздух вокруг, дребезжало, а дверь прямо вибрировала от моих частых ударов. Кроме этого ничего не происходило. Конечно, самое страшное сейчас было не это, а то, что еще через полминуты непрерывного крика этот давящий и кромсающий барабанные перепонки звук вдруг резко прекратился, как будто кричащему человеку оторвали… Оторвали то, чем он кричит.

Стукнувшись нечаянно в спешке головой, я приложил ухо к двери и вслушался. Кто-то определенно был жив, конечно, Ктори. Какое-то шевеление… Хруст костей?

Я надавил всем телом на дверь, чтобы еще плотнее слиться с ней, и закрыл ладонью свободное ухо, не давая шипящей тишине большого старого дома мешать слушать.

Ктори что-то шептала, очень тихо. Шептала не себе, а Стяку, ведь я не почувствовал смерти. Что ей от него нужно?

По-моему, Стяк начал отвечать. Его голос казался испуганным до крайней степени и дрожал как хрустальный бокал во время землетрясения. Хотя, это же Стяк. Его голос скорее сравним с тонкой глиняной кружкой. Эти двери не пропускают звуки, что ли?! Я даже не понимаю слов… И почему они так тихо говорят?

Я ударил по стене, скорей от бессилия, чем стараясь пробиться в комнату. Другого способа проникнуть внутрь не было: отец моего друга, пусть боялся и несуществующих нападений, четко следовал своим убеждениям и строил на славу даже мусорные ведра.

Наконец-то, спустя несколько минут после изнуряющего ожидания, громыхнул тяжелый засов и дверь открылась. Чуть обиженная, но от этого не менее подвижная Ктори выпорхнула из комнаты, быстро сориентировалась, отыскала в темноте меня и подтолкнула к выходу. В ее глазах были слезы.

— Ты вообще что с ним делала? — Я попробовал вырваться и осмотреть помещение, где находился мой друг. Ктори, видимо, из вредности, не позволяла это сделать и теснила меня всем корпусом. Стратегия с блеском себя оправдывала: мне не позволяло воспитание и уклад жизни даже дотронуться до неприличных частей ее тела, поэтому приходилось увиливать и отклоняться. Это было слишком заметно и только подстегивало ее продолжать.

— Мы как танцуем вместе, ты не находишь? — Томным голосом спросила она.

— Ответь, что тут только что было! Прекрати же! Что на тебя нашло? — Я понял, что продолжать так «танцевать» можно до бесконечности, и если не изменить стратегию поведения, ничего не выйдет. И как же поступить? Как дотронуться до девушки так, чтобы не… Слюна, понимая, что от нее требуется, без лишних упоминаний сама собралась в комок и позволила горлу себя сглотнуть.

Плечи! Да, да, плечи! Нужно исходить из того, что до плеча незнакомки может дотронуться любой уважающий себя человек. Оттолкнуть, крутануть и забежать в комнату, а потом…

Из комнаты выглянул Стяк, невредимый, но очень тяжело дышащий. Одной из пуговиц на его темно-синей рубашке не хватало, как будто за то место хваталась цепкая и сильная рука. Глаза Стяка тоже были влажными, но точно не из-за встречи с другом — те слезы успели обсохнуть еще во время моего рассказа.

— Идите, — сказал он слегка сбившимся голосом, как будто и правда плакал, словно девчонка или простолюдин. Его рука показала направление, которое я и так, впрочем, отлично знал.

— Что с тобой? Что она сделала? — Повторился я, даже себе уже надоев.

— Все в порядке. Просто вам уже нужно уходить. У вас ведь есть где остановиться?