Дикарка для Хулигана - Настя Мирная

ты это увидишь. Блядь, сам виноват. Нехер было разыгрывать этот спектакль. Сука, надо было просто сказать правду, но, блядь, не захотел портить выходные.

Выпрямляя пальцы, гладит ладонями мою спину, оказывая запредельное давление.

— Вы правда не целовались? — хриплю, опуская взгляд на чёрные пуговицы.

Парень кладёт ладони мне на шею, большими пальцами подбивая вверх подбородок. Судорожно переводит дыхание.

— Я бы никогда не поступил так с тобой, Диана. Мне даже думать о других мерзко. Мне никто не нужен, кроме тебя. Кроме моей ревнивой идиотки.

Опустив ресницы, с хрипом прочищаю горло. Опять вижу тот момент в клубе. Если бы ревность красной пеленой не перекрыла не только здравомыслие, но и взгляд, то я бы всё поняла. Я бы увидела братьев. Да, не простила бы им обоим этого поцелуя, но могла хотя бы постараться выяснить всё без эмоций.

— Прости, что не поверила тебе сразу.

Северов толкает мою голову себе на плечо. Одной рукой обнимает за лопатки, а вторую запускает в волосы.

— Я бы тоже не поверил, если бы увидел такое. Представляю, как это выглядело со стороны. Но ничего не было. Я заметил близнецов и Тимоху. Попросил Лику подыграть. Повернулся к ним спиной и наклонил голову, чтобы они подумали, что мы целуемся. Только когда они подошли, увидел, как ты выбегаешь. Понял, что ты увидела и подумала. Дикарка, нет для меня других. Понимаю, почему ты так отреагировала. Мне тоже не стоило так психовать. Сорвался. Извини, Котёнок. И за то, что наговорил, и за то, что толкнул. Я, блядь, потерял контроль. Ещё немного, и всё могло стать ещё хуже.

— Егор, — шепчу ему в шею, — ты же не бросишь меня?

Он невесело смеётся, целуя в макушку.

— Разве ты дашь мне это сделать?

— А ты этого хочешь?

— Дура. Если бы хотел, то уже сделал. Блядь, Ди, пора заканчивать весь этот фарс. Я заебался чувствовать себя последним пиздаболом. Надо было сказать, как только заметил их. Сука, как идиот себя повёл. Подумал, что тогда не будет никакой поездки, а я так хотел просто побыть с тобой. Вдвоём. Долбоёб блядь. Пора признаться Никите и Максиму, что мы встречаемся. И твоим предкам тоже. Хватит прятаться.

— Они убьют тебя! — вскидываюсь вверх, сжимая ладонями его лицо.

Северов улыбается. Повернув голову, целует мою руку.

— Не убьют. Отхуярят определённо, но не убьют. Молчи. — приказывает, когда открываю рот. — Я отвечу перед ними и за то, что скрывал правду, и за откровенную ложь. Но они ничем не смогут заставить меня отказаться от тебя. Никогда и ни за что, Диана, мы не расстанемся. Даже если меня будут пытать и мучить. Ты моя аномальная Дикарка. Мой ласковый Котёнок. Ты только моя. И я твой. Запомни это раз и навсегда.

Попытка улыбнуться проваливается, потому что в груди всё парализовано страхом. Знаю, что Егор во всём прав. Надо было сделать это с самого начала. Но мне то нравилось издеваться над братьями, то я боялась, то просто кайфовала от того, что мы только вдвоём. Если бы я не вела себя как дура, то и не было бы сегодняшней ссоры.

— Хочешь сделать это сейчас? — шелещу еле слышно.

Парень отрицательно трясёт головой.

— Нет, Ди. Эти два дня только наши. Бля-ядь… — тянет, прикрыв глаза. — На следующих выходных мне надо быть в Питере. Не думаю, что смогу появиться на конференции с синим распухшим хлебалом, сломанными костями и без зубов.

Понимаю, что это всё преувеличение, но меня начинает колотить ещё больше. Гора успокаивающе гладит по голове. Толкаясь ближе, прикасается губами ко лбу.

— Я шучу, Ди. Не трясись так. Ты же не думаешь, что я позволю им просто лупить меня? — дожидается, пока я отрицательно качну головой. — Я готов за тебя драться, Диана. Я готов за тебя убивать, если придётся. Расскажем всем, когда вернусь из Питера. Приеду к тебе домой и сразу всё семейство Диких поставим в известность.

— Неужели ты совсем не боишься? — сиплю, не поднимая век.

— Боюсь. Очень. Но мы справимся. Доверяешь мне?

— Безгранично! — убеждаю пламенно.

В ушах всё ещё стоят его слова о пустых заверениях в доверии и беспричинной ревности. Даже то, что сейчас причина у меня была, всё равно чувствую себя виноватой перед ним. Если бы я только дала ему объяснить…

— А веришь? — толкает еле слышно.

Открываю глаза и устанавливаю зрительный контакт. Цепляюсь пальцами в его плечи, приподнимаясь на носочки.

— Верю. Честно верю. Просто в тот момент, когда увидела, как ты…

— Веришь, что я её не целовал?

Тяжело сглатываю и киваю. Перевожу сбитое с ритма дыхание.

— Да, Егор.

И это чистейшая правда. Если пораскинуть мозгами, то можно понять, что если бы Гора решил отрастить мне рога, то не стал бы делать это в открытую.

— Поедем домой?

— Да.

— Подружку твою заберём или бросим отбиваться от твоих братьев? — высекает, улыбаясь.

Честно признаться? Я слишком зла, но понимаю, что на это нет причин, поэтому звоню Лике. Она выходит минут через пять и тут же подбегает ко мне. Хватает за руки и смотрит в глаза.

— Даня, я понимаю, как это выглядело, но мы ничего не делали. Егор попросил прикрыть вас, и я, не раздумывая, согласилась. Я же не предполагала, что ты это увидишь и так воспримешь. Мы даже не обнялись. Только не злись на нас. Он же, — бросает быстрый взгляд на курящего и разговаривающего по телефону Северова, — только на тебя смотрит. Иногда я даже начинаю завидовать, потому что меня никогда никто не любил так сильно. Настолько, чтобы не замечал никого вокруг.

Подруга продолжает что-то тарахтеть, но я уже её не слушаю. Обернувшись, поедаю глазами парня. Ещё недавно убитое сердце воскресает и начинает выбивать по рёбрам Богемскую рапсодию.

Любит? Почему тогда не может сказать прямо? Почему продолжает молчать?

Он убирает телефон в карман. Судя по вздымающейся и опадающей спине, тяжело вздыхает. Мышцы натягивают ткань куртки до треска. Гора оборачивается. Его взгляд мгновенно темнеет.