"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

«Ну вот, Никки, – раздражённо подумала императрица, – это результаты твоей мягкости и уступчивости. Плюшевость императора, недостаточная твёрдость – и вот у нас уже не великие князья, не дружная семья, опора престола, а страсти Александра Дюма с мушкетёрами и гвардейцами…»

– Доброе утро, господа! – с улыбкой произнесла Мария Федоровна, выслушав дежурные приветствия. – Я так боялась, что эта жуткая непогода, обрушившись на нас в Твери, будет сопровождать меня до Москвы. Но сегодня прелестный день, не находите?

Погода, действительно, была на загляденье – ясная, морозная, со свежим снежком, еще не успевшим покрыться слоем сажи и грязи, украсившим деревья нарядными ослепительно-белыми одеждами. Зимнее яркое солнце, венчая всё это великолепие, дотягивалось своими лучами до глаз каждого прохожего, заставляя жмуриться, и создавало потрясающую атмосферу всеобщего праздника, с которым так диссонировали напряженные, серьезные лица встречающих.

– Мы рады видеть вас в добром здравии, – на правах хозяина города, первым начал разговор великий князь Сергей Александрович, растянув рот в церемониальной улыбке.

– Если бы понадобилось, мы были готовы нести вас через сугробы на руках, – добавил великий князь Николай Михайлович, изобразив на своем лице соответствующую торжественность.

– Как мило, – наклонила голову вдовствующая императрица. – Насколько я поняла, не все разделяют вашу радость, Серж. Некоторые даже не соизволили явиться на вокзал, не так ли?

– Его императорское величество, – вздохнул губернатор, недобро зыркнув на Николая Михайловича, – к сожалению, не смогли прибыть на вокзал, в связи с чем смиренно просили передать вам сожаление и извинения.

– Его императорское величество в настоящее время должен провести уже вторую встречу за это утро, а последняя аудиенция вчера закончилась далеко за полночь, хотя началась ещё до рассвета, – добавил, поклонившись, Николай Михайлович. – Как раз сейчас он направляется в Московский университет, где должны собраться все.

И в воздухе повисла пауза.

– Генерал Трепов собрал всех зачинщиков беспорядков и основных участников студенческих волнений, – продолжил за родственника Сергей Александрович. – Его императорское величество принял решение поговорить лично с теми, кто своими речами смущает умы, а своими действиями заставляет применять силу полиции.

– Та-а-ак, – слегка протянула, собираясь с мыслями, Мария Фёдоровна, – вы точно сейчас рассказываете про моего Никки? Мне крайне трудно представить своего сына, принимающего посетителей от рассвета и до полуночи, удостаивающего аудиенции вольнодумцев и бунтовщиков…

– Тем не менее так оно и есть, – слегка кивнул Сергей Александрович. – Ваше императорское величество, морозно! Приглашаю вас к себе хотя бы чуть-чуть отдохнуть с дороги, супруга Елизавета Фёдоровна будет безмерно признательна. Там за чаем и поговорим…

Затем великий князь зыркнул на сделавшего попытку приблизиться Николая Михайловича и закончил фразу тоном, в котором слышалось шипение запального шнура:

– Побеседуем в тесном семейном кругу.

Мария Фёдоровна понимающе улыбнулась и оглянулась на Николая Михайловича.

– Князь, вы позволите?

Сверкнув в сторону генерал-губернатора глазами, от которых можно было прикуривать, командир кавказских гренадеров учтиво улыбнулся.

– Конечно, матушка, как прикажете, но только с одним условием: после всех хлопот обязательно найдите время заглянуть в Кремль – Ксения Александровна и Сандро будут очень рады.

– Ксения в Москве? – приподняла удивленно бровь императрица.

– Все сейчас в Москве, государыня, – с почтительным поклоном ответил Николай Михайлович. – В момент таких эпохальных событий семья обязательно должна быть рядом с государем.

– Эпохальных событий? – опять удивилась Мария Федоровна. – Вы меня окончательно заинтриговали, господа. Едем!

Резиденция генерал-губернатора Москвы

– Голубчик, возьми-ка эту газету и прочитай вслух то, что процитировал мой сын, прежде чем начал извиняться перед людьми.

Князь Шервашидзе с готовностью взял со стола «Санкт-Петербургские ведомости» и с выражением, старательно соблюдая знаки препинания, прочёл заметку Суворина[98].

«Самодержавие куда лучше парламентаризма, ибо при парламентаризме управляют люди, а при самодержавии – Бог. И притом Бог невидимый, а точно ощущаемый. – Никого не видать, а всем тяжко и всякому может быть напакощено выше всякой меры и при всяком случае. Государь учится только у Бога и только с Богом советуется, но так как Бог невидим, то он советуется со всяким встречным, со своей супругой, со своей матерью, со своим желудком, со всей своей природой, и все это принимает за Божье указание. А указания министров даже выше Божиих, ибо они, заботясь о себе, заботятся о государстве и о династии. Нет ничего лучше самодержавия, ибо оно воспитывает целый улей праздных и ни для чего не нужных людей, которые находят себе дело. Эти люди из привилегированных сословий, и самая существенная часть привилегии их заключается именно в том, чтоб, ничего не имея в голове, быть головою над многими. Каждый из нас, работающих под этим режимом, не может быть неиспорченным, ибо только в редкие минуты можно быть искренним. Чувствуешь под собой сто пудов лишних против того столба воздуха, который стоит надо всяким. Нет, не будет! Все это старо»[99].

Мария Фёдоровна слушала бессловесно, лишь прищелкивая пальцами в местах, которые казались ей наиболее острыми и злыми. Князь уже умолк, а императрица всё держала паузу, погрузившись в свои мысли. Первым прервать молчание решился генерал-губернатор.

– Зачитав этот текст, Никки напомнил собравшимся о своей речи перед представителями земств пять лет назад и сказал, что его заявление об участии общественности в делах внутреннего управления как о бессмысленных мечтаниях было ошибкой. И сейчас, по истечении времени, он, наоборот, настаивает, чтобы желающие были активно включены в процесс управления. Обещает, что сам будет настойчиво просить совета у своего народа, и объявляет о формировании соответствующих органов, которые предлагает так и назвать – Советы!

– Советы, – повторила вслед за князем Мария Федоровна, – и кто же будет входить в эти Советы?

– А вот с этого момента как раз и начались сенсации! Его величество объявил о том, что избирать и, главное, – избираться в Советы – могут все подданные империи по достижении восемнадцати лет, независимо от пола, вероисповедания, сословной принадлежности и имущественного состояния на основе прямых, всеобщих, тайных выборов с правом избирателей на отзыв депутата в любое время.

– Все? – тихо переспросила Мария Фёдоровна.

– Все! – утвердительно кивнул губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович и выжидательно посмотрел на императрицу.

– Советы кухарок и золотарей, – тихо проговорила маленькая хрупкая женщина, сильно сжав кулачки, – и кто его надоумил?

– А кто у нас в семье главный карбонарий и первый поклонник Французской революции? – нервно дёрнул шеей великий князь. – Кто у нас теперь ходит в фаворитах? Конечно же, этот Бимбо, в лапы которого Никки попал во время своего неожиданного путешествия в Тифлис и Баку… Какого черта его туда вообще понесло! – сорвался князь на фальцет.

– Спокойно, Серж, – раздался волевой голос стоявшей до этого в тени статной высокой дамы в свободном кремовом платье, почти полностью закрытом пуховым платком невероятных размеров. – Мы уже говорили с тобой на эту тему и ты согласился, что оставаться на месте, не зная, кто на тебя покушался, было опасно – преступник мог повторить свою попытку… Здравствуйте, Мария Федоровна, рада видеть вас в нашей скромной обители.

– Добрый день, Элис, – кивнула императрица супруге губернатора. – Вы про слух насчет отравления?

– Даже если это слух, действия государя все равно объяснимы. Любой нормальный человек старается покинуть место, которое может таить неясную и даже насквозь гипотетическую угрозу.