Соловей для черного принца - Екатерина Левина

— Как вам будет угодно, сэр.

Они уже поднимались по лестнице, и лишь несколько ступеней да крохотный коридорчик со стертой когда-то красной дорожкой отделяли его от меня. Поступь Дамьяна была тяжелая, как у человека проведшего много времени на ногах без отдыха.

— Птичка уже встала?

— Кто, простите? — Джордан на миг утратил свою "дворецкую" невозмутимость.

— Болван! Мисс Сноу уже встала?

— Да, сэр. Она в…

— Свободен! — услышала я отрывистый приказ Дамьяна.

О, Господи! Выпрямив спину и положив на блюдце булочку, я поспешно вытерла липкие от джема пальцы о салфетку. Ну что же мне делать? Я ужасно волновалась. Что я ему скажу? Как я посмотрю ему в глаза после вчерашнего? Я выскочила из-за стола и прошла вглубь комнаты, будто надеялась, что смогу затеряться среди стульев и сервантов.

Шаги… Еще мгновение, и я увижу его! Я подошла к камину. В нем лежало несколько сухих поленьев. С преувеличенным вниманием я стала рассматривать бронзовые часы на каминной полке, две длинноногие цапли стояли по бокам, раскрыв клювы и удерживая в них пожелтевший циферблат. Кроме римских цифр, на циферблате были выведены надписи на латинском, но от волнения буквы расплывались, я ничего не видела, только ощущала, как в груди сильно колотится сердце. Я сцепила руки, чтобы унять дрожь. Он вошел. Я сделала вид, что не заметила его, и это дало мне несколько лишних секунд, чтобы попытаться овладеть собой.

Небольшая пауза, и я услышала слова, произнесенные холодным тоном:

— Мисс Сноу, я вижу, вы уже закончили завтрак. Сегодня нам придется провести друг с другом утро, поэтому, я буду признателен вам, если вы будете готовы через пять минут.

Я почувствовала, как болезненно ёкнуло сердце. Опять этот официальный тон, от которого становится так мёртво, так тоскливо на душе! Зачем он играет со мной? То безумные страстные речи, то этот тон, словно я никто, словно не мне предназначались его вчерашние слова. В этот момент я просто ненавидела его, потому что была уверена в том, что он читает мои мысли и знает, о чем я сейчас думаю. Его равнодушия я страшилась еще сильнее, чем его горящих глаз. А в следующий миг меня пронзила мысль — утро с ним?! Все утро с Дамьяном! Нет! Уж лучше вернуться в часовню вместо того, чтобы все утро содрогаться от его присутствия.

Он несколько насмешливо поклонился. Затем, прошел к серванту и, открыв стекло в одном из отделений, взял бутылку бренди. Плеснув немного в бокал, залпом выпил, и налил еще. Все это время Дамьян не смотрел на меня и не ожидал от меня никакого ответа, а лишь покорности. Весь его вид был столь же холодный, как и его голос. Отодвинув стул, он уселся боком к столу, вытянув перед собой скрещенные ноги. Вытащив из сапога хлыст, небрежным жестом кинул его на стол, рядом с бокалом бренди, как будто намекнув, что ждет меня, если я осмелюсь не покориться. Я обратила внимание, что волосы у него мокрые и торчат в разные стороны, взлохмаченные рукой. С них на воротник твидовой куртки капала вода, расплываясь на плечах темными пятнами. Меня аж всю передернуло. Не представляю, как в такое холодное утро можно купаться в реке. Такое под силу только бесчувственному!

Взяв со стула берет и перчатки, которые я предусмотрительно захватила с собой, я смерила его презрительным взглядом.

— Я готова, мистер Клифер, — таким же официальным тоном сообщила я. Он нарочито долго не отвечал, оглядывая мой костюм для верховой езды. Под его пристальным взглядом меня охватило сомнение, а вдруг я выгляжу не так элегантно, как мне думалось. Да еще этот берет!

— Такая расторопность, весьма похвальна в женщине, — слащаво заметил он, поднимаясь и допивая бренди. Поставив бокал, он взял в руки хлыст, но убирать за голенище не торопился.

— Это не расторопность, мистер Клифер, — как можно надменнее сказала я, — а умение планировать свое время. Для человека читающего, весьма печально не понимать разницу между этими понятиями.

— Тогда было бы разумно, мисс Сноу, — вкрадчиво ответил Дамьян, — чтобы вы не бросались такими заумными фразами. Иначе едва ли мы достигнем взаимопонимания.

— Безусловно, мистер Клифер, — согласилась я, слегка склонив голову и натягивая перчатки. — Я пощажу ваше скромное самомнение!

На кратчайший миг я уловила, как дернулись вверх уголки его губ. Показалось, что Дамьян позволит оставить последнее слово за мной. Но, выходя из гостиной, он посторонился, пропуская меня вперед и, когда я проходила мимо, склонился ко мне и небрежно произнес:

— Боюсь, у тебя нет выбора, соловей.

В полном молчании мы дошли до конюшни. Я очень хотела показать ему, что он может насмехаться и унижать кого угодно, но только не меня. Краем глаза я наблюдала за ним, его задумчивое лицо ни разу не повернулось в мою сторону. Проходя мимо высоких кустов, он непроизвольно срывал пышные головки цветов, и мял их до тех пор, пока они не рассыпались под безжалостными пальцами, усеивая дорожку нежными лепестками. В этот момент я представляла себе Дамьяна огромным пауком, которого мне ужасно хотелось раздавить. Он наслаждался своими насмешками надо мною; играл со мной, как с мотыльком, запутавшимся в паутине, предполагая, что я вся в его власти или в скором времени окажусь в ней. Мне казалось, что он находит какое-то удовольствие в своем нахальстве, в этом цинизме, с которым он разыгрывает свою партию. Он хотел насладиться моей слабостью перед ним. Вынудив меня своим показным безразличием, жаждать, хотя бы малейшего проявления чувств ко мне. Ему не просто хотелось завоевать меня, а довести до полной и окончательной капитуляции.

— Выбери себе лошадь, — бросил Дамьян, подходя к конюшне. Заметив мистера Стоуна, стоявшего у загона и чистившего седло, перекинутое через жердь ограды, он направился к нему.

— Выбери? — переспросила я в замешательстве, но Дамьян, постукивая хлыстом по иссохшей жерди, уже вполголоса переговаривался с конюхом.

Из распахнутых настежь дверей в конюшню лился утренний свет, освещая покрытый опилками и соломой пол и крепкие брусья загонов. Мелкие крупинки опилок крутились в воздухе, отрываясь от земли при малейшем движении воздуха. Во всех стойлах стояли лошади!

Маленький Леми, тряся нечесаными рыжими вихрами, резвыми перебежками перемещался от одного стойла к другому. Перед собой, прижав края к груди, он держал увесистый мешок с овсом и при беге каждый раз подпинывал его грязными ботинками. Ни Леми, увлеченный работой, ни старый кучер, сидевший ко мне спиной, не заметили меня. Я осмотрелась, удивляясь, откуда здесь взялось столько лошадей. Неужто их всех купил Дамьян?! Но зачем?