Соловей для черного принца - Екатерина Левина

Лошади, дожидавшиеся своей порции овса, от нетерпения негромко покряхтывали у решеток. Серый в яблоках жеребец бил копытом и, закусывая желтыми зубами за изжеванный борт кормушки, тянулся шеей и ржал, жадно поглядывая на мешок с овсом. Похоже, это и есть пресловутый Соловей, дикий, алчный и нахальный, как и его хозяин. Тяжеловоз, скотина смиренная и столь же древняя, как и сама конюшня, флегматично чесал морду о жердь, никоим образом не потревоженный присутствием гнедых кобылок в соседних стойлах. Прямо передо мной мерно жевала овес вороная кобыла с белыми носочками и звездой во лбу.

Пока я любовалась ею, ко мне подскочил Леми и, схватив за руку, обрушил на меня бурю восторгов от свалившегося на него счастья в виде десятка лошадей. Я же смаковала собственное радостное предвкушение. Не важно, откуда взялись лошади, но я могу выбрать самую лучшую! Словно услышав мои мысли, кобыла в соседнем с Соловьем стойле, оторвала от кормушки морду и, взглянув на меня ясными голубыми глазами, тряхнула гривой и заржала на всю конюшню.

— Мисс Сноу, здесь не такой уж большой выбор, — раздался у входа резкий голос Дамьяна, — чтобы вы не могли решиться!

— Я уже выбрала, — ответила я быстро, не сводя глаз с лошади. Она не была столь же грациозна и легка, как черная со звездой во лбу. И смотрелась менее эффектно: немного приземистая, цвета спелой пшеницы со светлыми гривой и хвостом. Однако лошадь неотрывно следила за мной, будто почуяв во мне хозяйку, и, озорно поблескивая голубыми глазами, нетерпеливо била копытом.

— Есть и более достойные, но мне по душе именно эта кобыла, — поторопилась пояснить я.

В ответ он лишь склонил голову в легком намеке на согласие и приказал Леми, надоедливо крутившемуся перед нами:

— Эй, парень, позови отца! — мальчуган, бросив мешок с овсом посреди конюшни, стрелой вылетел за дверь. А Дамьян подошел к своему жеребцу и, просунув руку через решетку стойла, положил ладонь на бархатный нос. Соловей капризно мотнул головой и вытянул шею, тычась носом в грудь Дамьяна в поисках сладкого кусочка сахара. Не найдя такового, он обиженно засопел и беспокойно захлестал себя хвостом.

— Ну, ну еще не заслужил, Соловей. — Дамьян принялся ласково увещевать жеребца, но мне казалось, что вся патока его слов направлена вовсе не на животное, а на меня. — Ты слишком вспыльчивый, любишь показывать свой необузданный норов. Научись слушаться хозяина, без принуждения, без понукания выполнять любое его желание, тогда будешь получать самое вкусное лакомство. Будешь хорошим мальчиком, угощу арбузными корками…

С огромным усердием я старалась остаться невозмутимой и сделать вид, что из-за внезапной глухоты совершенно не слышу его ласково журчащую речь. В дверях появился конюх с сыном.

— Стоун, ты приготовил для соловой кобылы седло? — немного резким тоном спросил Дамьян, отходя от стойла. — Она приземиста и широка, обычное седло не подойдет.

— Да, мистер Клифер. И войлочный вальтрап, как вы просили.

Я недоверчиво уставилась на Дамьяна, и на его лице промелькнула озорная усмешка.

— Так, ты знал! — воскликнула я, чуть ли не обвинительно. — Ты знал, что я ее выберу!

Его губы поползли вверх, и он самоуверенно ухмыльнулся во весь рот.

— Естественно, я покупал кобылу специально для вас…мисс Сноу, — он сообщил это несколько развязным тоном и направился ко мне, при этом и конюх, с болтавшимся на руках сыном, и старый кучер, пряча смущенный взгляд, срочно ретировались, смекнув, что намечается не совсем обычный разговор, так сказать, не обремененный светскими правилами приличий.

Оказавшись около меня, Дамьян мгновение безмолвно вглядывался мне в глаза, а затем, подняв хлыст, с мучительной медлительностью провел рукоятью по моему лицу, от виска до уголка губ. И вкрадчиво, с почудившейся мне ноткой нежности, произнес:

— Приятно…когда ты оправдываешь мои ожидания. И это происходит все чаще и чаще.

Я стояла в оцепенении, словно только что проглотила, не жуя, длиннющий кактус. В этот миг я никак не могла решить, что же менее болезненно для моих не в меру расшалившихся чувств — его бесстрастное равнодушие или же эта жгучая насмешка. И то и другое слишком сильно ранило!

— Рада за вас, мистер Клифер! — процедила я сквозь зубы. — Вы везде, даже на пустом месте найдете то, чем потешить свое безмерное самолюбие.

Черные глаза жаляще блеснули. Вновь прибегнув к любимому хлысту, который я ненавидела уже лютой ненавистью, он рукоятью приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Ну, тебя то никак нельзя назвать пустым местом, — хохотнул он.

— Для вас — пустое, мистер Клифер! — огрызнулась я, отворачивая голову и отступая на шаг. Дамьян скривился, словно то, что я сказала, было ему неприятно.

— Скорее драгоценный ларец с несметными сокровищами, — его масленый голос прозвучал над самым ухом, и я сделала шаг назад, — который нужно хранить за семью печатями в самом глубоком подземелье. И любоваться его сокровищами может только их господин — я!

— И все же, — выдавила я, собравшись с мыслями, — если бы я выбрала черную со звездочкой?

— Это вряд ли! — уверенно покачал он головой и шутливым тоном пояснил, — черная — тихоня, без огонька и азарта. Такая впору манерным, изнеженным, крайне чувствительным и слабовольным дамочкам. Тебе же нужна…

— Норовистая, гордая, нетерпеливая и может быть…необузданная? — натянуто перебила я.

— Вот видишь, я знаю тебя как облупленную, — усмехнулся он, и его взгляд внезапно изменился, в нем появилось нечто пугающее, отчего мне стало как-то не по себе, и в то же время долгое, мучительное ожидание таилось в его глубине. "Я сделаю тебя счастливой, — казалось навевал этот манящий взгляд, — …будешь получать самое вкусное лакомство…".

И вдруг Дамьян весело и даже как-то по-дружески улыбнулся, чем вызвал во мне неподдельное удивление и подозрение. С чего бы? В следующий миг, он уже крикнул мистера Стоуна и кучера и велел седлать лошадей.

В голове у меня неотступно крутилась мысль. Мне хотелось отомстить ему за все. Правда, после у него появится новый повод насмешничать надо мной, но и у меня будет своя коротенькая минутка триумфа, злорадно думала я

— Пожалуй, я назову эту красавицу, — начала я приторно-любезным тоном, махнув в сторону кобылы, — в твою честь, дорогой Дамьян!

Краем глаза я заметила, как в изумлении вытянулось его лицо и брови взлетели вверх.

— Посмотри, — продолжала я восхищаться, — как надменно она задирает голову, какой высокомерный вид, какие своенравные повадки! Грива и хвост так же белы, как твои волосы! Сходство между вами поразительное!… Но не могу же я называть кобылу Дамьяном. По-моему, звучит смешно. Решено, будет Дамми! Дамми… — протянула я, вслушиваясь в звучание. — Просто прелестно! Чувствуется оригинальность… И как подходит ей! Согласен, Дамми?… Ой, Дамьян?