Дело в ридикюле - Анна Лерн

были правильно оценены. К сожалению, в то время диагностические возможности были ограничены, и такие последствия не всегда выявлялись.

Виконт сидел, как громом поражённый. Его жизнь, его представления о себе, о своей семье, о вине, которую он негласно возлагал на жену все эти годы — всё это рассыпалось в прах. И тут он, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку, воскликнул:

— Но я же говорю! Вы ошибаетесь! Леди Флетчер понесла от меня, но случился выкидыш...

Было видно, что доктор Тайсон чувствует себя неловко. Он снял очки, медленно протёр их, словно пытаясь выиграть время, прежде чем сказать нечто, что окончательно разрушит мир лорда Флетчера. — Ваша милость, — начал он тихим, но твёрдым голосом, — возможно, вам лучше поговорить на эту тему с вашей супругой. Поверьте, это будет лучший способ прояснить ситуацию.

Последние слова доктора прозвучали как приговор, как удар молнией. Лорд Флетчер побледнел, его глаза расширились от ужаса и непонимания. Он не мог поверить в этот подтекст, в это чудовищное предположение. Виконт резко вскочил с кресла и, не сказав ни слова, выскочил из кабинета.

Выйдя из гостиницы, виконт почувствовал, как земля уходит из-под ног. Шум улиц, цокот копыт по мостовой, отдалённые голоса — всё слилось в один неразличимый гул. Мелкий моросящий дождь, который ещё недавно казался просто неприятным, теперь обрушился на него ледяным душем. Но лорд Флетчер не чувствовал холода. Внутри него бушевал пожар: обжигающая, всепоглощающая ярость. Ярость, смешанная с невыносимой болью. Боль предательства. Боль унижения. Боль от осознания того, что вся его жизнь, его брак, его одержимость наследником — всё было построено на лжи. На её лжи.

Как он мог быть таким слепцом? Как Горделия могла так долго водить его за нос? Гнев подступал к горлу, перекрывая дыхание. Виконт чувствовал, как кровь приливает к лицу, кулаки непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони. Его собственный мир, его фамилия, его честь — всё, что он так тщательно оберегал и ради чего жил, было оплёвано и растоптано.

Лорд Флетчер шёл по Лоундонским улицам, не разбирая дороги. Мостовая под ногами казалась зыбкой, фонари расплывались в жёлтые пятна сквозь пелену дождя и подступающих слёз ярости. Он был готов убить Горделию. Готов был вцепиться в это лживое лицо и выдавить из неё правду, пока она не захлебнётся в своих же обманах. Виконт представлял, как он войдёт в дом, как супруга встретит его своей обычной притворной покорностью и как он сорвёт с неё эту маску.

Он резко свернул за угол, и его взгляд сразу наткнулся на неясную фигуру, стоящую у стены здания. Тени от фонарей искажали её, делая похожей на привидение. Но когда фигура пошевелилась и из тумана донёсся визгливый, слегка заплетающийся голос, лорд Флетчер остановился.

Это была Мод Эванс — потрёпанная, с глазами, затуманенными дешёвым алкоголем.

— Флетчер! — прохрипела она. — Попался, мерзавец!

Полные ярости глаза виконта сфокусировались на Мод, и его лицо исказилось от отвращения.

— Пошла прочь! — он небрежно оттолкнул её, и женщина, и без того едва державшаяся на ногах, отшатнулась, чуть не упав. Но она снова бросилась к нему, цепляясь, словно пиявка.

— Ты обманул меня! — пьяно и плаксиво затянула пьянчужка. — Суд не принял мою сторону! Мальчиков отдали! Ты обещал! Ты должен был помочь!

Лорд Флетчер почувствовал, как к прежней ярости добавляется новая волна отвращения.

— Пошла вон! — прошипел он. — Мерзкая дрянь!

— У меня ничего не осталось! Ничего! Суд забрал дом! Дай денег! Ну же, Флетчер, дай мне денег! — Мод вцепилась ему в рукав, скребя грязными ногтями дорогую ткань.

Доведённый до предела виконт отшвырнул её с такой силой, что женщина отлетела к грязной стене. Он замахнулся, но в последний момент сдержался, не желая пачкать руки.

— Убирайся, нищая пьянь! — процедил лорд Флетчер сквозь зубы.

В этот момент в глазах Мод мелькнул опасный огонёк. Отчаяние сменилось чем-то более злобным. — Малкольм! Джим! Сюда! — закричала она. — Аристократишка не даёт денег!

Из темноты выступили две крупные фигуры. Обитатели лоундонского дна, которым нечего терять.

Один из мужчин двинулся вперёд, и прежде чем лорд Флетчер успел среагировать, мощный удар пришёлся ему прямо в висок. Мир вокруг виконта закружился, и он, не издав ни звука, тяжело рухнул на грязную мостовую.

Глава 88

Я всё ещё подыскивала слова для ответа на неожиданные слова благодарности графини, когда внезапно в дверях гостиной появился дворецкий. Он был явно чем-то взволнован.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — обратился он к Кессфорду, а потом повернулся ко мне. — Леди Флетчер, из столицы прибыл посыльный. Дело чрезвычайной важности. Касается вашего отца.

— Что случилось? — я немного напряглась. Всё, что касалось виконта, вызывало во мне неприятные чувства.

Дворецкий выглянул в холл, и через минуту в гостиную вошёл мужчина в пыльной одежде. Он поклонился и сказал:

— Леди Флетчер, меня прислала ваша матушка. На лорда Флетчера напали. Он ранен и находится без сознания.

— Ранен? — я нахмурилась. — Но что произошло?

— Бандиты, леди, — ответил посыльный. — Напали на виконта в тёмной подворотне.

Я испытала укол жалости. Да, этот человек принёс мне много неприятностей. Но такого я не желала даже ему. Как бы то ни было, я формально являлась дочерью лорда Флетчера и обязана быть рядом в такой момент.

— Мне нужно ехать. Немедленно, — я посмотрела на Эммануила, и он сразу же поднялся.

— Я еду с тобой.

— Мне так жаль… — леди Лэйкер прижала ладонь к груди. — Господи… Если потребуется моя помощь…

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — мне сейчас не очень хотелось слушать слова сочувствия. Потому что не чувствовала того, что, по идее, должна испытывать настоящая дочь. — Прошу прощения, но мне нужно собираться в дорогу.

Этим же вечером, когда сумерки окончательно окутали поместье, запряженный лучшими лошадьми экипаж уже мчался по пыльной дороге в сторону Лоундона.

На рассвете, с первыми лучами солнца, едва окрасившими крыши домов, карета подъехала к особняку Флетчеров. Маркиз помог мне выйти, и я на минуту замерла перед главным входом. Воспоминания лавиной обрушились на меня. В новом мире я появилась именно здесь, в этом особняке. Здесь я увидела в зеркале новую себя…

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Эммануил склонился ко мне, заметив мою нерешительность.

— Да, да… Всё хорошо, — я вынырнула из своих мыслей и, глубоко вдохнув, ступила на лестницу.

Внутри дом был погружён в густую давящую тишину, от которой сжималось сердце. Нас никто не встречал, но мне было всё равно.

Где-то наверху хлопнула дверь, и на лестнице показалась леди Горделия.

— Адель! — воскликнула она, быстро спускаясь