Дело в ридикюле - Анна Лерн

Женщина обняла меня, после чего поздоровалась с Кессфордом. Но, несмотря на вроде бы тёплое приветствие, в ней чувствовалась какая-то холодная отстранённость. Между нами словно выросла стена.

— Как отец? — спросила я, отметив про себя, что леди Горделия бледна, но не похожа на убитую горем супругу.

— Твой отец плох, Адель. Он не приходит в себя, — ответила она и кивнула на второй этаж. — Если хочешь, поднимись к нему. Там доктор Грэм.

Мы с Эммануилом поднялись в покои отца и без стука вошли в приоткрытую дверь. Лорд Флетчер лежал в постели, его лицо было мертвенно-бледным, а кожа имела неестественный восковой оттенок. В кресле сидел доктор, что-то записывая в блокнот. При виде нас он поднялся, поклонился маркизу, а потом и мне.

— Доброе утро, леди Флетчер.

— Какие у вас прогнозы? — поинтересовался Эммануил. — У виконта есть шансы?

— Я сделал всё, что мог, ваше сиятельство, — тихо произнёс доктор Грэм. — Сейчас остаётся только ждать. Удар был очень сильным. Состояние виконта крайне тяжёлое.

Я подошла ближе и присела на кровать. В этот момент передо мной был не безжалостный распорядитель судьбы дочери, а раненый человек. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось прикоснуться к его руке, лежащей на груди. Она была чуть тёплой, с выступающими узлами голубоватых вен. И в этот момент лорд Флетчер вдруг открыл глаза. Его взгляд заметался по комнате, а потом остановился на мне.

— О Боже… — прошептала я, сжимая его пальцы. — Отец, вы слышите меня?

Виконт захрипел. Его левая рука, слабая и дрожащая, приподнялась на несколько сантиметров, прежде чем бессильно упасть на покрывало. В этот момент, глядя на некогда властного, а теперь беспомощного и испуганного лорда Флетчера, я снова почувствовала к нему искреннюю пронзительную жалость. Полные невысказанного ужаса глаза отца смотрели на меня с таким отчаянием, что я почувствовала, как в горле образуется колючий ком.

— Вы позволите? — к кровати подошёл доктор, и я уступила ему место. Он осмотрел виконта, а потом многозначительно взглянул на дверь.

Мы вышли в коридор и мистер Грэм сказал:

— Леди Флетчер. Вашего отца парализовало после удара. Правая сторона тела полностью обездвижена, также наблюдается нарушение речи. Удар был очень сильным, он повредил головной мозг… Но это удивительный орган, и иногда происходят чудеса. Но в таких случаях восстановление происходит очень медленно и требует огромных усилий. На данный момент мы можем лишь поддерживать состояние лорда Флетчера и надеяться. Я дам вашей матушке контакты профессиональных сиделок, которые знают, как управляться с такими больными.

Доктор ушёл, а я вернулась в комнату отца. Оставлять виконта в одиночестве, когда он только пришёл в себя, было бы неправильным.

Но в то же время я прекрасно понимала, что в данный момент ничем не могу помочь. Да и не хотелось пропустить свадьбу Иви. Я верила, что она обязательно состоится, и подруга с графом найдут общий язык. Ничего, вернусь после венчания.

За обедом в столовой царила гнетущая, почти осязаемая тишина.

— Матушка, я понимаю, как вам сейчас тяжело, — начала я, стараясь не обращать внимания на холодность хозяйки дома. — Я буду приезжать так часто, как только смогу, чтобы помогать с отцом.

— Зачем? — матушка бросила на меня недовольный взгляд. — За виконтом будут ухаживать сиделки, а врачи проследят за его состоянием. Да и у меня теперь будет… много времени… После того как я лишилась…

Она резко оборвала фразу, но я заметила, как женщина машинально прикоснулась к животу. Неужели леди Горделия потеряла ребенка?

Настаивать я не стала. Но решила, что всё равно приеду после свадьбы Иви. Тем более мне нужно было встретиться с редактором «Мира Моды».

Вечером, когда слуги готовили наш с маркизом экипаж, я вышла в сад. День выдался невероятно тяжёлым, полным сложных эмоций. Мне хотелось побыть одной. Прохладный, влажный вечерний воздух приятно холодил лицо. Тонкий, чуть сладковатый аромат роз смешивался с запахом сырой земли и ночной фиалки. Я медленно шла по дорожке, засыпанной мелким гравием, но, услышав приглушённые голоса, остановилась. Они доносились откуда-то из-за густых разросшихся кустов старой сирени в самом дальнем и укромном углу сада. Один голос я узнала сразу: он принадлежал леди Горделии. А вот второй… второй показался мне тоже очень знакомым. Необъяснимое любопытство, смешанное с каким-то нехорошим липким предчувствием, заставило меня подойти ближе.

— …Я не верю своему счастью, Оскар! — взволнованно говорила леди Горделия. — Неужели это происходит с нами?

— Тише, моя дорогая, умоляю тебя, тише… — негромко увещевал матушку её спутник. — Нас могут услышать!

Я замерла на месте, боясь дышать, боясь издать хоть малейший звук. Оскар Дулитл? С леди Горделией? Я не могла поверить своим ушам. Это казалось каким-то дурным, абсурдным сном! Неужели этот тот влюблённый в Адель романтичный юноша?

Осторожно раздвинув ветви, я замерла, поражённая увиденным. Руки Оскара крепко, собственнически обнимали за талию леди Горделию, прижимая к себе. А она, запрокинув голову, с какой-то исступленной страстью отвечала на его поцелуй…

Глава 89

Вот тебе и Оскар! Как же он умело изображал пылкую влюблённость! Смотрел на меня преданными глазами, помог сбежать! Омерзительно!

Я закусила губу. Каждый мой нерв был натянут до предела. Уходить было рано: возможно, получится узнать ещё какие-нибудь секреты.

Влюблённые, наконец, оторвались друг от друга, и, тяжело дыша, леди Горделия произнесла:

— Я думала, что избавилась от Адель, когда ты помог ей сбежать! Надеялась, что виконт не простит дочь, вычеркнет ее из жизни, из завещания! Но эта мерзавка умудрилась охмурить маркиза Кессфорда! Самого маркиза! Теперь она под его защитой! А я… я потеряла нашего ребенка! Нашего ребёнка, Оскар! Который должен был стать следующим виконтом Флетчером!

Последние слова женщина почти выплюнула. В них смешались злость и какая-то звериная тоска.

Так значит, виконтесса носила дитя Оскара Дулитла? Это было слишком чудовищно, чтобы быть правдой. Она изменяла отцу с этим молодым проходимцем, который годился ей в сыновья… И у них должен был быть ребёнок, которого леди Горделия собиралась выдать за наследника Флетчера…

Я пребывала в шоке от всех этих интриг.

— И теперь, если мой муж умрёт, наследство поделят между нами с Адель! — тем временем продолжала злобно шептать леди Горделия. — А если девчонка, не дай Бог, до смерти отца успеет родить ребёнка мужского пола от своего маркиза, то титул перейдет ему! Представляешь, Оскар? Ему! А Адель станет хозяйкой всех денег, всего состояния Флетчеров до совершеннолетия своего сына! Я же получу мизерную вдовью долю, жалкие крохи! И буду смотреть, как она всем