Он пресытил меня горечью, или Так тоже можно жить - Татьяна Маркина

— Мы же все время будем рядом. Татьяна будет в полной безопасности. Мы все берем на себя.

Но Женька настоял на своем:

— Начнем в понедельник. А эти два дня позанимаемся. И если будешь нам мешать, то лучше уйди.

Саша остался. Женька не только рассказал ей что делать, когда на тебя нападут сзади, и показал болевые приемы, но и заставил Татьяну их повторить. Он был настолько серьезен, что Таня испугалась:

— Я думала, что вы будете следить за ним, и мне не придется вступать с ним в контакт.

— Конечно, все так и будет, но береженого бог бережет.

Но когда они ушли, Таня все никак не могла успокоиться. И зачем только она согласилась?

На следующий день с утра Женя повел ее в спортзал, там занимались милиционеры, Таня очень стеснялась, но на нее никто не обращал внимания. У нее практически ничего не получалось, но Женя хвалил ее, не переставая.

— Может мне нож на всякий случай с собой носить? — спросила она Женю.

— Ни в коем случае. Чтобы он тебя этим же ножом прирезал? Не волнуйся, мы всегда будем рядом. Мы тренируемся, чтобы ты не очень испугалась, когда он неожиданно нападет.

Она уже жалела, что согласилась. Но она не могла найти изъяна в их плане, Евгений излучал уверенность и силу, а Саша — такой энтузиазм, что у них не могло не получиться. Так почему же она сомневается? Ну, разумеется, из-за Максима. Ей совсем не хочется ему помогать. Она представила, как он придет благодарить ее, когда все закончится и его выпустят. Но она гордо ответит ему — господи, что же она ответит ему? О, она знает, что ему скажет! И Таня поняла, что согласилась на этот риск ради этих сладких минут возмездия.

В понедельник Светлану снова положили на сохранение. Врачу не очень понравились ее анализы, к тому же Света опять набрала пару лишних килограммов, врач ее отругала, у нее поднялось давление, и вместо того, чтобы отправить на пересдачу анализа, ей тут же выписали направление в патологию.

— Это даже к лучшему, — заметил Женя, — не надо будет объяснять ей, куда я ухожу по вечерам — меньше поводов для волнения. Схожу к ней больницу в часы посещений, с четырех до семи, а после восьми можно начинать ездить.

Саша с Евгением, еще до того, как она согласилась, несколько вечеров катались на трамвае по всему городу, проанализировали, какие остановки более привлекательны для нападающего, и разработали маршрут их поездок. Они договорились, что в трамвай садятся по отдельности, как незнакомые люди, если подойдет трамвай из двух вагонов, Саша сядет в тот же вагон, что и Татьяна, а Женя — в другой.

Первый раз она шла по пустынному переулку, сгорая от стыда. Только-только начало смеркаться, и когда она свернула к пустырю, ей казалось, что все на нее смотрят как на дуру, потому что постороннему человеку там делать нечего. Таня постоянно оглядывалась в сумерках, ища своих спутников для уверенности, но никого не видела — ни насильника, ни охраны. Пройдя пустырь, Таня вышла к частному сектору, зашла в переулок. Она все так же испытывала неловкость, встречая на улице людей — это были жители частных домов. Таня поняла, что испытывал Максим, когда она уговорила его искать Димку в спящих машинах, сама она тогда об этом не задумывалась, одержимая мыслью найти ребенка.

В частном секторе она долго не стала задерживаться и повернула назад. Она была уверена, что на улице, где все соседи знают друг друга чуть ли не с рождения, и сразу замечают чужака, не могло совершиться убийство. И вообще, она уже была готова отказаться от участия в операции.

Вернувшись на остановку, она даже не заметила, откуда вынырнули друзья, настолько хорошо они маскировались. К политехническому возвращались вместе. Женя похвалил ее, и она не посмела разочаровать его, отказавшись от их плана.

Когда она вышла на следующей запланированной остановке, уже совсем стемнело. Она была уверена в бессмысленности всей затеи, и боролась с желанием плюнуть на все и вернуться домой. Она заставляла себя не оглядываться, все равно ничего не увидит в темноте. Возвращаясь назад, к точке отправления, Женька как бы невзначай заметил, что на освещенных местах можно идти чуть помедленней, а в темных — ускорять шаг, — так будет выглядеть естественней.

Уже провожая ее домой, Женька вспомнил, как она вытряхивала камешек из туфли и спросил, нет ли у нее более удобной обуви. Таня почувствовала себя уверенней — значит, они внимательно следят за каждым ее движением, ни на секунду не оставляя ее без внимания. Она и сама для себя решила надевать кроссовки. Сашка тоже сказал, что в кроссовках она сможет идти быстрее, он был одержим идеей как можно быстрее поймать маньяка, и хотел делать больше вылазок. Саша, почему-то уверенный, что они сразу же смогут выйти на убийцу, был разочарован первым днем. Таня все меньше верила в эту затею. Один Евгений оставался спокоен.

Всю неделю каждый вечер они ходили к трамвайным путям, как на работу, не прекращая свои вылазки даже во время дождя. Ее маршрут всегда начинался на Политехническом, а выходила она на одной из четырех остановок: мясокомбинат, Зеленый клин, Первомайская или Сухачева. Недалеко от каждой из них был пустырь, который надо было пересечь Тане. За вечер она успевала сделать от трех до пяти поездок, возвращаясь домой на последнем трамвае. За все время ее всего несколько раз обгоняли мужчины. Услышав их шаги, Таня напрягалась, но каждый раз они проходили мимо.

В субботу она моталась дольше обычного — до часу ночи, сделав семь поездок, домой пришлось идти пешком, трамваи уже не ходили. В воскресенье сделали небольшой отдых — прокатились всего два раза, институт был закрыт, и студентки на Политехническом не толпились в ожидании трамвая. А в понедельник все началось сначала. Таня устала, она возвращалась домой в час ночи, а первые уроки начинались у нее в восемь тридцать. Она простыла, у нее начался насморк, Саша принес ей пригоршню таблеток, лишь бы она не слегла. Она уже не боялась ходить по переулкам, топала как автомат. Сашка чувствовал себя виноватым в этой мучительной задержке, и мрачнел с каждым днем, с каждой новой поездкой. Женя не уставал повторять, чтобы они не теряли бдительности. Его выдержке можно было только позавидовать. Но и она была не безгранична. Это они поняли в четверг, когда Женя сказал:

— Завтра выписывают Светку. Предлагаю завтра отдохнуть. Не хочу в первый же день бросать ее вечером.

— Я справлюсь без тебя, — согласился Саша.

— Нет, без меня вы не выйдете, отдыхаем вместе, — настаивал Евгений.

— Не волнуйся, мы с Татьяной справимся. Правда, Танюша?