Звездный лис - Пол Андерсон

С каждой минутой Лоренцен чувствовал себя все хуже. Вопросы в вопросах? А что делать, что делать?.. Лоренцен посмотрел вдоль длинного сверкающего стола. Вокруг сидели рорванцы в ярким варварских одеждах в противоположность тускло-коричневой, грязной одежде людей — ряд против ряда, лицо против лица, все лица улыбающиеся и совершенно недоступные пониманию. Что скрывалось в этих золотых глазах? Сидел ли он за столом с подлинными хозяевами вселенной, с богами, играющими в простых крестьян и солдат? Когда рорванцы улыбались, в их ртах виднелись длинные клыки.

Наконец, вечерний кошмар закончился. Лоренцен был насквозь мокрый от пота и не мог удержать дрожи в руках. Эвери взглянул на него. Во взгляде была лишь симпатия, но что думал психолог на самом деле? Боже небесный, а был ли он человеком? Хирургическая операция, синтетическое тело — что скрывалось за круглой маской лица Эвери?

— Бы плохо выглядите, Джон, — заботливо сказал Эвери.

— Немного устал, — пробормотал Лоренцен. — Бее придет в норму после хорошего сна. — Он искусно зевнул.

— Да, конечно, день был слишком длинный. Пойдемте спать.

Они пошли в сопровождении группы чужаков. Почетный караул — или настоящая охрана? — шел за людьми до самых их помещений. Они занимали два соседних помещения, и Эвери сам предложил, чтобы Лоренцен и Гуммус-луджиль заняли одно, а трое остальных — второе. Если они пробудут здесь несколько дней, это поможет избежать столкновений турка с фон Остеном, но…

— Спокойной ночи, ребята… Увидимся утром… Спокойной ночи…

Лоренцен откинул занавес, отделявший их помещение от главного прохода. Они оказались в пещере, холодно освещенной электричеством с потолка, где царила самая глубокая тишина, какой не бывает в земных городах с их безустанным темпом жизни. Гуммус-луджиль с довольным видом взял со стола бутылку.

— Хорошее у них вино… — Одним щелчком он выбил пробку.

— Дайте, мне нужно выпить. — Лоренцен поднес бутылку к губам, но тут же опомнился. — Нет!

— Что? — Гуммус-луджиль удивленно посмотрел на него. — Давайте, смелее.

— Боже, нет! — Лоренцен со стуком опустил бутылку на стол. — Б ней может быть наркотик.

— Что? — опять спросил инженер. — Бы хорошо себя чувствуете, Джон?

— Да. — Лоренцен услышал стук своих зубов и замолчал, сделав глубокий вдох. — Послушайте, Кемаль, я надеялся, что мы останемся одни. Я хочу вам кое-что рассказать…

Гуммус-луджиль провел рукой по темным волосам. Пицо его застыло, глаза стали настороженными.

— Конечно, выкладывайте.

— Пока я говорю, вы лучше проверьте пистолет и ружье. Бы уверены, что они заряжены?

— Да. Но что… — Гуммус-луджиль смотрел, как Лоренцен откидывает занавес и выглядывает наружу. Бее было пусто и тихо в резком электрическом свете. Ничто не двигалось, ни звука, ни шороха, будто весь поселок спал. Но где-то тут бессонные умы, и они думают, думают…

— Джон, — сказал Гуммус-луджиль, — я попрошу Эда осмотреть вас.

— Я не болен. — Лоренцен повернулся, положил руки на плечи турку и усадил на кровать с силой, какой и не подозревал в себе. — Черт побери, я хочу, чтобы вы меня выслушали. А потом сами решайте, сошел ли я с ума или мы в той же ловушке, в которую угодил «Да Гама».

Губы Гуммус-луджиля сурово сжались.

— Говорите, — очень спокойно сказал он.

— Ладно. Бас ничего не удивляет в рорванцах? Нет ли в них чего-то странного?

— Нет… Есть, конечно, но не можем же мы ожидать, что чужаки будут действовать так же, как мы…

— Конечно. Всегда находится ответ на любой встающий перед нами вопрос. — Лоренцен расхаживал взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки. Странно, но он совершенно перестал заикаться.

— Подумайте снова над этим вопросом, обдумайте все странности в целом. Группа рорванцев, путешествующая пешком по огромной пустой равнине, случайно находит нас. Вероятно ли это? Они господствующая раса, разумная раса. Они млекопитающие, единственные млекопотающие на этой планете. Любой биолог-эволюционист изумится этому факту. Они живут под землей и не имеют сельского хозяйства, используют поверхность только для охоты и сбора растений. Традиция, моральный кодекс, говорим мы, но любой моральный кодекс должен иметь смысл, а этот не имеет. Наши проводники не сумели распознать ядовитую ящерицу, которая, вероятно, широко распространена и представляет угрозу для них самих. Даже если они никогда лично не видели ее, то обязательно должны были слышать о ней, как американец слышал о кобре. Дальше еще хуже. Они попали в ловушку прилива, потеряли одного из своих в шестидесяти километрах от собственного дома! Они ничего не знали об этом проклятом месте! Я говорю вам, рорванцы подделка, фальшивка. Они играют с нами. Они такие же туземцы на этой планете, как и мы сами.

Молчание было таким, что Лоренцен слышал отдаленное гудение двигателей. Его сердце билось так сильно, что заглушило все, кроме слов Гуммус-луджиля:

— Иуды! Если вы правы…

— Говорите тише. Конечно, я прав. Только это объясняет все. Это объясняет также, почему нас так долго вели сюда. Вначале они должны были построить все это. А когда придут их «ученые» и «представители рорванского правительства», то они будут с рорванского космического корабля!

Гуммус-луджиль медленно, удивленно покачал головой.

— Никогда бы не подумал…

— Да. Нас вели, давали гладкие, подходящие объяснения, когда мы чему-нибудь удивлялись. Вначале им помогал языковый барьер. Мы, естественно, не задавали вопросов, и они не должны были отвечать прямо. Это вовсе не такой уж трудный язык. Я самостоятельно изучил его, как только решил, что это не трудно. Когда я вначале пытался его изучать, мне давали множество неверных советов и сведений — просто лгали! Например, у них вовсе нет вариативных изменений наименований предметов, во всяком случае, не больше, чем в английском или в турецком. Как только я отбросил ложную информацию…

— Но зачем? Зачем они это делают? Что надеются выиграть?

— Конечно, планету. Если мы дома сообщим, что здесь высокоцивилизованные туземцы. Земля утратит интерес к Троэсу и рорванцы смогут колонизировать планету. Вот тогда планета уже действительно будет принадлежать им, и мы не сможем ее отобрать.

Гуммус-луджиль встал. Пицо его было угрюмо. За несколько минут изменился его взгляд на многое.

— Отлично сделано, Джон! Черт меня побери, если вы не правы. Но… Вы думаете, они хотят убить нас?

— Нет. Помните, они спасли Джоаба и Фридриха, когда легко могли бы оставить их умирать. Думаю, они не убьют нас, если только не заподозрят, что мы знаем правду. Наш отрицательный доклад дома ценнее, чем наше исчезновение.