Звездный лис - Пол Андерсон

Он понимал!

Эвери говорил медленно и с трудом.

— Я (непонятно) не делать — думать остальных. Многие не (непонятно) смеются (?) над тем, что я говорю…

Хитрость заключалась в том, чтобы суметь перевести услышанное, устанавливая смысл незнакомых слов по контексту, причем быстро, чтобы не потерять нить разговора.

— Я надеюсь, остальные не думают (или не подозревают). Они не очень рады тому, что я сказал им.

Джугау угрюмо ответил:

— Быстро (непонятно), ты их (непонятно) время (?) к Зурле мы пройдем тени (?) они.

С необыкновенной ясностью мозг Лоренцена переводил: «Ты должен быстро рассеять их подозрения, прежде чем мы придем к Зурле и они увидят тень (или обман)».

— Не думаю, чтобы они подозревали. С чего бы? Кроме того, у меня власть, они будут меня слушаться. В худшем случае, им можно сделать то же, что и первой экспедиции (?), но я надеюсь, что в этом не будет необходимости. Это не очень приятно делать (?).

Резкий взрыв фанатизма.

— Если понадобится, сделаем. Ставка тут (?) больше, чем несколько жизней.

Эвери вздохнул и потер глаза, как бесконечно усталый человек.

— Я знаю, пути назад нет. Даже ты не понимаешь, как много поставлено на карту (?), — Эвери посмотрел на холодные, острые звезды. — Возможно (?), все это — вся вселенная (?), все время и пространство… — В его голосе звучала боль. — Это слишком для одного человека.

— Ты должен!..

— Иногда я боюсь…

— Я тоже. Но это важнее наших жизней.

Эвери невесело рассмеялся.

— Я говорил тебе, Джугау, что даже ты не понимаешь, насколько…

— Возможно, — холодно ответил Джугау, — но ты зависишь от меня так же, как я завишу от тебя, может, даже больше. И ты должен подчиняться мне в этом.

— Ты прав, должен…

Лоренцен не мог понять остальной части разговора, так как он перешел на слишком отвлеченные темы. Но он услышал достаточно! Лоренцен лежал в спальном мешке, и его начал бить озноб.

Глава четырнадцатая

Горный хребет неожиданно изогнулся внутрь, становясь в то же время ниже, а склоны его стали более пологими. Появились роскошные пастбища, деревья, луга и бегущие между холмами ручьи. Рорванцы ускорили шаг.

Им встретился еще один представитель их расы, так же одетый и вооруженный. Раздались свистящие крики радости. Джугау и Силиш подбежали к нему и быстро посовещались, затем рорванец кивнул и убежал.

— Он пошел передавать новость, — сказал Эвери, поговорив с Джугау. — Вся деревня хочет встречать нас. Они очень дружественно настроены, эти рорванцы.

— Гм… — Гуммус-луджиль внимательно поглядел на него. — Кажется, вы все-таки неплохо овладели их языком.

— ДЧ за последние несколько дней я нашел ключ, и все стало на свои места. Очаровательная семантика у этого языка. Я еще не до конца понимаю значения некоторых слов, но могу переводить обычный разговор.

— Да? В таком случае кто эти парни?

— Делегация в другой город, возвращающаяся домой после… после делового совещания по какому-то вопросу… Я не вполне понимаю это слово. Они наткнулись на нас и довольно быстро поняли, кто мы такие. У них хорошие познания в астрономии, примерно на уровне нашего восемнадцатого века, и Джугау быстро схватил все, что я рассказал ему о подлинном устройстве вселенной — ее размерах и тому подобное.

— Где же их обсерватории? — не удержался от вопроса Лоренцен. — Как они определили конечную скорость света? Они же не могут в своей системе использовать опыт Ремера…

— Еще не знаю, — раздосадованно ответил Эвери. — Не будьте таким догматиком, Джон. Разве их наука должна развиваться тем же путем, что и наша?

Лоренцен замолчал. Не стоит выдавать себя, иначе он рискует получить нож в спину.

— У них, как мы и предполагали, подземные города, — продолжал Эвери. — Этот обычай возник давно, несколько тысяч лет назад, когда климат на планете был гораздо холоднее, чем сейчас. Подземные жилища требуют меньше строительных материалов и их легче обогревать, но теперь это всего лишь традиция, как наше табу на наготу в общественных местах.

— И фермы у них под землей? — нахмурился фон Остен.

— Они никогда не развивали сельское хозяйство. Круглый год здесь много диких съедобных растений. Но у них есть стада пастбищных животных, которых используют на мясо. Они содержатся по соседству, но не в самом поселке. Я только не понял почему. Джугау говорил мне, но я не могу понять.

Аласву прислушивался к их разговору, склонив голову набок, словно понимая, о чем идет речь. Несомненно, он понимает, подумал Лоренцен. В его желтых глазах был слабый радостный блеск.

— Не удивительно, что они оказались способными развить цивилизацию, — сказал Торнтон. — Талантливая раса… Очевидно, без первородного греха… Вы не знаете, сколько их?

— Население многочисленно, не менее ста миллионов, хотя никто из нашего отряда не знает точного числа. Там, куда мы направляемся, всего лишь маленькая деревушка, но больших городов, как у нас, у них нет вообще, они расселены более свободно.

Лоренцен взглянул на психолога. За недели путешествия Эвери похудел, загорел, но в его внешности по-прежнему не было ничего впечатляющего. Он был, как и раньше, маленький, круглый, вежливый и добродушный. Всякий сказал бы, что он скучный, но надежный, благожелательный и слегка застенчивый. И он принимает участие в каком-то грандиозном обмане! Какая-то цель сделала его столь безжалостным, что для него ничего не значили судьба двух кораблей и будущее семи миллиардов человеческих существ. Лоренцен подобрался поближе к массивному, внушающему спокойствие Гуммус-луджилю и едва удержался, чтобы не рассказать ему все.

Одна из гор, возвышающаяся на восточном горизонте, протянула отроги к самому морю. Когда отряд приблизился к ним, показалось низкое укрепление, стоящее перед холмом. Окружающая земля была голой, вытоптанной тысячами ног. Деревья перед холмом становились толще, некоторые достигали трехметровой высоты и образовывали рощу. Из этой рощи показались рорванцы. Они двигались спокойно, говорили мало, не было рокота возбуждения, присущего земной толпе. Их было пятьдесят-шестьдесят, как определил на глаз Лоренцен, примерно поровну мужчин и женщин. Женщины были одеты в юбки и сандалии. Четыре груди выглядели не по-человечески, но явно свидетельствовали, что их обладательницы — млекопитающие. Некоторые мужчины держали мушкеты, остальные были не вооружены. Они окружили людей и в целом держались дружелюбно. Из толпы послышался шелест голосов.