Дорога жизни - Елена Тихомирова

заявил Джейкоб Виндог. – Любой благородный по происхождению человек прекрасно поймёт нашу позицию.

- О да, тут вы правы, аир Виндог. Любой благородный по происхождению поймёт. Вот только таких студентов у нас немногим больше половины, - поднял указательный палец кверху Люций Орион. – Остальные, хотите верьте, хотите нет, а обхохочутся по полной. Над вами, людьми, не способными опуститься до соблюдения требований академии, будут вовсю смеяться те, кого вы считаете чернью. И смеяться они будут на всех основаниях, так как знаете что? А они действительно вас лучше. В прочих группах давно отношения сложились, чтобы одногруппника не в грязь втаптывать, а наверх за собой подтягивать. Покуда вы лаетесь, как дворовые шавки, кота углядевшие, эти группы действительно растут и по способностям, и нравственно!

Повисло молчание. Гордость по-прежнему мешала студентам-аристократам взять в руки лопаты и начать работать, но разумные мысли в их головах уже родились. И первым не выдержал Сэм Лёгьер.

- Ну, хотя бы не так много убирать мне надо, - негромко проворчал он, поднимая с заснеженной земли лопату.

Его поступок словно пробудил остальных. Мила отправилась к закреплённой за ней территории, Вигор Рейн, Яков Нарроу и Сэм Догман тоже. Вот с кислым лицом присоединился к ним Николас Дорадо, а за ним даже Антуан Грумберг. Сложнее всего решение далось Филиппу Оуэну и Вильяму Далбергу. Но, оставшись в меньшинстве, они смирились.

И, стоит сказать, да. Трудотерапия оказалась действенной. Последующие восемь недель группа факультета Чёрной Магии отнюдь не в самом низу рейтинга болталась. Поняв всю опасность своего положения, эти студенты взялись за… нет, ну, конечно же, не за ум. Ничего из того, на что рассчитывал Люций Орион, не произошло. Эти студенты взялись за умелые подставы прочих групп и наловчились в этом так, что только случайность вновь привела их к заслуженному наказанию.

***

Последний разговор Саймона с братом вышел дурным. Зря ради него он поспешил Милу покинуть. Было бы для чего торопиться. Вильгельм с такой широкой улыбкой уверял, что в его желании помириться и только, что Саймон вмиг понял – ему нужно держать ухо востро. Всё же у них был один отец. Истину – хочешь избавиться от врага, так заверь его в своей дружбе, знали оба брата. И, не иначе, игра Саймона оказалась столь же плоха, раз Вильгельм достаточно быстро ретировался.

Вечером того же дня обнаружилась обильная порча товаров на складе. Существенный такой повод для ненависти. Однако (и не пойми отчего), в дальнейшем каверзы от Вильгельма что-то прекратились. Зиму сменила весна, а дела шли не просто ровно, а в гору. Невольно Саймон задумался – а не зря ли он родного брата тогда очернил? Всё же время карнавальной недели (ну, и немногим после неё) считалось самым лучшим, чтобы любую вражду похоронить. Вдруг Вильгельм взаправду помириться приезжал, а со складом кто-то другой постарался? Могло же быть, чтоб совпало оно так.

- Мистер Сильвер, - отвлёк его от мыслей Томас. – Так что мне сказать? Дозволить его к вам пропустить?

- Давай, - не особо уверенно согласился Саймон. Чутьё подсказывало ему, что лучше бы избежать встречи, но…

«Какая ни есть, а семья», - сжал он ладонь в кулак, прежде чем приказал:

- И как впустишь, сам выйди. Я с братом один на один поговорить хочу.

Вильгельм мало изменился за прошедшие два с небольшим месяца, разве что ещё немного прибавил в весе. Жизнь среди столичной роскоши снабдила его солидным брюшком, полные щёки горели здоровым румянцем. Похоже выглядел и мальчик, которого Вильгельм отчего-то привёл с собой. Это был Вильям, племянник Саймона. Несмотря на юный возраст (лет эдак девять с небольшим), глазки мальца с хитринкой осмотрели интерьер кабинета.

«Уж если Вильгельм жаловаться пришёл, что из-за меня его чадо не доедает, то лучше бы с улицы оборванца какого-либо притащил», - вмиг подумалось Саймону. Но вслух он только поприветствовал родственников и рукой на кресла для посетителей указал.

- Как хорошо дома, - присаживаясь, улыбнулся Вильгельм так самодовольно, что Саймон не сдержался от резкости.

- Только ты не дома, не забывай.

- Ну да, ну да. Мой младший брат никак не хочет понять, что остыл я от горячности. Глупо нам с тобой лаяться, Саймон. Глупо.

- Глупо потому, что, мешая мне торговать, ты, возможно, себе мешаешь? Пока я наследником не обзавёлся, всё мною нажитое тебе отойти может. А не тебе, так этому сопляку, - небрежно кивнул Саймон на мальчика, и поразился тому, что на лице Вильяма не дрогнула ни одна черта. Другой бы испугался его грозного голоса или разозлился из-за содержания слов, а этот мальчонка нет.

«Весь в отца», - сделал неприятный для себя вывод Саймон.

- На меня напраслину возводи сколько хочешь, другого не особо я от тебя жду. А вот ребёнка моего нечего хаять, - вступился за сына Вильгельм. – Не для того я его сюда привёл.

- А для чего же?

Вопрос был действительно интересным. Саймон Вильяма последний раз завёрнутым в пелёнки видел и, если бы тот не был так на отца похож нынче, в жизни бы в нём своего племянника не признал.

- Хочу его гарантом моего расположения к тебе сделать. Хочу на деле тебе доказать, что зря ты от меня только дурного ждёшь. - не моргнув глазом, ответил Вильгельм, и Саймон аж захохотал в голос.

- Гарантом? Ха-ха-ха, да захрена мне твой малец нужен? Год-другой и у меня свои детишки пойдут. Надо мне его воспитывать, как же!

Лишь сидящие внутри злоба и обида заставляли Саймона так напоказ хамить. Но он чувствовал себя в праве так поступать и неосознанно этим старался занять позицию лидера. Несмотря на то, что это Вильгельм к нему пришёл, вёл себя старший брат в чужом кабинете вольготно, как в своём. И его мальчишка тоже! Оба они сидели в гостевых креслах, а ощущали себя хозяевами. Саймон это нутром чувствовал так же, как порой дворовый пёс загодя знает к какому человеку смотри не подходи, плёткой огреет.

Всё больше и больше не нравилась Саймону встреча с роднёй, но человек тем и отличен от зверя, что не на одних инстинктах действует. Поэтому Саймон терпеливо ждал, когда из Вильгельма