Дорога жизни - Елена Тихомирова

- Нет, я. Мне просто было интересно, что он об этом думает. И он сказал, что до меня об этом мало задумывался.

- Раз вы этот разговор начали, тогда это скорее вы, а не он, хотите продолжения отношений, - прямо заявил Люций. – Ещё причины. Я пока так и не могу загнуть ни один палец. Нет ни заботы, ни доверия, ни планов на будущее с его стороны. Не знаю, быть может он вам пылкие признания в стихах пишет, раз вы столь глубоко влюблены?

- Нет, - тихо ответила Мила Свон.

- Тогда уж, простите за прямолинейность, но как он ухаживает за вами помимо того, что раз за разом приглашает в свою постель?

Люций видел, как морщится от боли лицо стоящей перед ним девушки. Своими словами он довёл её до слёз, а потому не было ничего удивительного, что Мила Свон сделала пару шагов назад и вскоре ухватилась за ручку двери в намерении сбежать из его кабинета. Но он остановил её.

- Аир Свон, – вставая, грозно произнёс Люций, и студентка, останавливаясь, обернулась. Её глаза были полны надежды, но он всего лишь вновь вытянул перед собой руку и растопырил пальцы. – Пять причин. Либо найдите для себя пять причин, либо проявите смелость и откажитесь от столь гиблых отношений.

Глава 21. Ослиное упрямство отнюдь не является свидетельством здравого смысла

Примерно в тоже самое время, как Мила Свон сидела на парковой лавочке и втихаря плакала из-за всего сказанного ей куратором группы, сам Люций едва сдерживал себя от постыдного нытья. Пусть он немного отпустил от себя проблемы своей студентки, собственные прямо-таки ломились к нему в дверь, вот он и не прекращал жаловаться другу.

- Поль, мои студенты меня на этом балу по полной опозорят!

- Ну что вы, друг мой, - попытался успокоить Люция Поль Оллен. – У вас в группе десять человек всего, и только четверо из них простолюдины. Нашли на что сетовать. Уверен, прочие кураторы групп вам ещё завидуют.

- Мне завидуют? – демонстративно поразился Люций. – Мои студенты из простого сословия даже близко не стоят с их прекрасными балбесами. Известная на всю академию Тварь, матёрый убийца-уголовник, кляузник с незакрывающимся от сплетен ртом и, как вишенка на торте, похожий на голема аир Нарроу. Он же вечно ведёт себя с таким раздражающим спокойствием, что даже мне его потрясти за плечи порой хочется, дабы проверить живой ли он ещё.

- Друг мой, таких всего четверо. Шестеро ведь…

- А вот эти шестеро, друг мой, - крайне нехорошим голосом перебил Люций, - тоже сокровище редкостное. Аир Далберг даже при короле не постесняется своё фи высказать. Аир Лёгьер уж очень охоч до постыдных развлечений с женщинами, с него станется устроить какую‑нибудь похабную шуточку, за которую всей академией придётся краснеть…

- Нет-нет, - попытался остановить поток грозной речи преподаватель по целительству. – Люций, любой человек имеет изъяны. Но люди благородные тем и отличаются, что умеют себя сдерживать. Поэтому хватит, не стоит беспокойств из-за этих шестерых. Давайте лучше размыслим, как с вашими действительно сложными слушателями совладать. Может, в принципе их до бала не допустить?

- Ха, до бала не допустить, - сердито проворчал Люций, прежде чем тяжело вздохнул и принялся говорить более спокойно. – Поль, нельзя их не допустить. Если такое произойдёт, то ладно бы я один на длительный срок без премии остался. Увы, обычно совместно с куратором группы штрафуют декана, а профессор Аллиэр и так на меня зуб точит.

- Великие стихии, к чему господину фон Дали предпринимать такие суровые меры? А то он не понимает…

- Он понимает, - перебил друга Люций. – Но его понимание не меняет его и моих обязанностей. А одна из первостепенных задач академии - отношения между будущими магами, что из аристократии, что из простого сословия, выравнивать. Именно по этой причине четвёртый курс завершает общий бал. Знати это мероприятие даёт понять, что равенство неизбежно, а простолюдинам - что они достаточно значимы, чтобы встать на одну ступень с элитой.

- Ну, я бы не сказал, что от бала есть эффект, - подумав, ответил Поль Оллен. – Скорее, группы сближают общая учёба, общие испытания. А на этом самом балу я, помнится, едва ли не открыто посмеивался над некоторыми своими однокурсниками. На тот момент мне казалось забавным, что кто-то не знает как поступить в той или иной элементарной ситуации.

- Вы ошибаетесь, Поль, - уверенно покачал головой Люций. – Ваше внимание зацепилось за некоторых неудачников, но постарайтесь припомнить картину в целом. Большинство простолюдинов вело ведь себя на удивление достойно?

- Не могу не согласиться.

- Не сомневался в вашем ответе. Знаете почему?

Разговор всерьёз заинтересовал Поля Оллена. Люций понимал это по выражению лица друга, по положению его тела. Даже по тому, что из кружки чая тот не сделал ни глотка. Поль Оллен отточенным движением взял чашку за тонкую фарфоровую дужку и, подержав её перед собой, снова отставил на столик. Он сделал это машинально, разговор занимал всё его внимание.

- Почему вы не сомневались в моём ответе?

- Потому что предстоящий бал мотивирует простолюдинов на самостоятельное освоение сложной науки умения вести себя в светском обществе.

Люций заставил себя мягко улыбнуться, прежде чем пододвинул в сторону друга вазочку с цукатами. Столь простое действие вмиг напомнило Полю Оллену, что вообще-то происходит совместное чаепитие. Мужчина снова взял чашку, но на этот раз сделал глоток чая, и Люцию было приятно от того, какое удовольствие от вкуса оказалось написано на лице его гостя. И всё же разговор на серьёзную тему он не прервал.

- Кроме того, по своему завершению бал даёт таким студентам понять, - продолжал говорить Люций, покуда Поль Оллен наслаждался ароматным чаем и цукатами, - что их старания оказались не напрасны. Она начинают испытывать желание совершенствоваться и, чаще всего, к окончанию шестого-восьмого курса стороннему человеку уже не разобрать, кто из студентов к какому сословию принадлежал изначально. И всё потому, что ради сохранения интереса к развитию, подобные мероприятия, хотя и не в том масштабе, начинают происходить всё чаще. Даже у самых упёртых не остаётся выбора, кроме как развиваться… Ну же, Поль, постарайтесь вспомнить как оно у вас было и сами поймёте.

- Хм, - очевидно смутился Поль Оллен, так как никаких толковых