Дорога жизни - Елена Тихомирова

вспоминая ваш интерес к творениям Леоса Виндшопа, я всё же не могу решиться написать известное мне стихотворение, что некогда создала рука этого мага. Было бы странно, если нет в ваших стремлениях воспользоваться силой одного из его артефактов, писать в благодарность столь бездарные рифмы. А потому прошу вас самостоятельно сделать выбор. Мой близкий друг и брат по крови Владыка Стихий Ралган не откажет вам в любой вашей просьбе.

Но будьте мудры в своих желаниях. Просьба к нему у вас может быть только одна.

Лютье Морриэнтэ.

Прочитанное оставило неприятный осадок на душе. Будучи обычным человеком, да ещё человеком занятым, Люций лишь на краткие мгновения возвращался к тому, что приключилось с ним в башне светлого эльфа. Ему было неприятно вспоминать это, вот он и гнал воспоминания прочь, хотя произошло всё немногим более месяца назад. Через лет десять (Люций был уверен в этом!) собственное угнетённое состояние тех дней начало бы даже казаться ему дурным сном. Он старательно вычёркивал из памяти то, что совершил, но теперь… теперь строки из письма огнём напомнили ему о гнетущем чувстве вины.

- Проклятье, - даже пробубнил себе под нос Люций, прежде чем, вкладывая письмо обратно в конверт, поплёлся в свою спальню и вытащил из-под кровати чемодан, в который не так давно по раздумьи положил шляпу Анны.

Люций не видел в артефакте для себя смысла. Желание активировать эту вещь, вновь наполнить её магией, лишило его невесту жизни. Так стоило ли шагать по тропе чужих ошибок? Зачем ему такая власть, когда он даже в своём собственном скромном мирке обычного преподавателя от проблем и злопыхателей не знает как скрыться.

- Мне не нужно ничего этого. Я просто хочу всё забыть, - уверенно опуская в чемодан рядом со шляпой письмо, сказал Люций, но при этом кисло поморщился. Ему было прекрасно известно, что Милу Свон вот как-то также засунуть куда-нибудь подальше от глаз у него не получится. А он всё молчал о том, что стало ему известно. Люций ни профессору Аллиэру не намекнул, что про приворот знает, ни самой девушке ничего не сообщил.

«Нет уж, - помотал он головой, чтобы унять муки совести. – Она с ним семью строить планирует, а я ей что? Я ей сказку о том, что де на ней приворот, который разве что эльфы разглядеть могут?».

- Пусть сперва она сама захочет за свою жизнь побороться, - прошептал вслух Люций и уверенным движением задвинул чемодан обратно под кровать.

Глава 22. Волшебное стечение обстоятельств зачастую становится источником совсем неволшебных проблем

- Аир Далберг, чего вы столбом стоите? – грозно осведомился куратор группы. – Слышали же своего декана.

Слова профессора Аллиэра слышала абсолютно вся группа, так как незадолго до настоящих событий мстительный тёмный эльф (естественно, удерживая в руках толстую учебную программу) прошёлся перед стоящими в ряд студентами вперёд-назад, попутно объявляя не самую приятную новость. В целях необходимых для некромантов тренировок, основанных на развитии физического здоровья и выносливости, части студентов надлежало убрать территорию значительно большую нежели прочим. Ну, и эта неравномерность привела к тому, что Мила ещё злее и ещё недоброжелательнее на Вильяма Далберга посмотрела. Она брала свою лопату так, как если бы имела намерение снести ею кое-чью бестолковую башку. На приятеля, стоило профессору Аллиэру уйти, знатно матюгнулся даже Вигор Рейн. Но Вильям Далберг воспринял всеобщее негодование относительно спокойно. Он поджал губы и демонстративно застыл как статуя, делая вид, что ничего вокруг себя не замечает. Из этого отрешённого состояния куратор группы вывести его и попытался.

- Аир Далберг, хватит делать вид, что вы не слышите меня. Берите лопату, на таком морозе без дела замёрзнете.

- Я? – вдруг ожил студент и при этом демонстративно округлил глаза. – Лопата – не тот инструмент, что благородный человек позволит себе взять в руки.

- Возьми тогда совочек, - тут же едко посоветовала Мила. Она просто не смогла сдержаться, и из-за этого Люций Орион с укоризной на неё взглянул. Только после этого он снова посмотрел на Вильяма Далберга. Увы, к этому времени студент обзавёлся поддержкой.

- Вообще-то, вы принуждаете к постыдному труду единственного сына первого королевского советника, – непрозрачно пригрозил расправой Антуан Грумберг. – Академия может требовать от меня найма людей для уборки этого заснеженного поля, но сам я ни за что подобным не займусь.

Молодой лорд выразительно скрестил руки на груди, аналогично поступил Филипп Оуэн и Джейкоб Виндог. Последний при этом пробормотал:

- Возмутительно, просто возмутительно.

- Угу, - недовольно произнёс Люций, когда встал напротив студентов и упёр руки в бока. – Понимаю, происхождение мешает вам требованиям академии подчиняться. Ну, да ничего. У меня есть разрешение господина фон Дали за каждый час вашего отлынивания нести ему на подпись строгий выговор. А сколько их каждому из вас до отчисления осталось? Никак вам, аир Далберг, всего семь?

Напряжение взглядов физически ощущалось. Мила, опираясь на свою лопату, стояла и смотрела во все глаза, что же будет дальше. Ей казалось, что ситуация запросто дойдёт до бунта. По тому как раздувались ноздри и как гневно щурились глаза, должно было возникнуть то ещё противостояние. Но тут Люций Орион нервно взмахнул руками и, подняв одну из лопат, швырнул её под ноги своим студентам со словами:

- Хотите, так давайте, включайтесь в работу. Не хотите, идите отсюда вон.

- Серьёзно? – скептически осведомился Вигор Рейн. – Я тоже могу, что ли, уйти?

- Да. И вы, и они. Только учтите, уборка территории призвана очки этикета вашей группы подтянуть до необходимого минимума. А вот за каждого ушедшего я, напротив, сниму их сразу по пятьдесят. Ваша прекрасная компания упрямцев каждую неделю будет внизу статистики бултыхаться! И очень даже правильно это будет. Раз уж я убедить вас, гордецов, всё не могу, так это насмешки прочих студентов приведут вас в чувство!

- В ваши слова сложно поверить, - уверенно