Моляков - Федоров: опыт противостояния - Игорь Моляков

Эту меру судья Малюткин не применил потому же, что не была применена амбулаторная форма исследования. А ведь в своем постановлении о применении именно стационарной экспертизы он должен был разъяснить, почему он отказался от амбулаторной формы и от исследования в суде.

Что касается процессуальных нарушений, то судья Малюткин нарушил требование ст. 195 УПК РФ, а именно не выполнил процессуальную форму назначения экспертизы. Фактические данные, свидетельствующие о возможности выявления обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу с помощью специальных познаний, следователь, дознаватель, прокурор, суд указывают в постановлении о назначении судебной экспертизы.

Судья обязан был составить постановление о назначении судебной экспертизы с указанием времени и места ее производства, подготовить для исследования материалы и образцы для сравнительного изучения; отобрать и предоставить в распоряжение экспертов материалы дела, необходимые для проведения исследования, заявить о своем присутствии или неприсутствии при производстве судебной экспертизы.

В описательно-мотивировочной части постановления о проведении экспертизы должно было быть описание исходных данных и особенностей объектов, подлежащих исследованию, которые могут иметь значение для обосновывания выводов экспертов. Описание не было сделано.

А ведь согласно 195-й статье неполнота материалов, представленных эксперту, создает неустранимое сомнение в правильности его выводов. Сам эксперт не имеет права самостоятельно собирать материалы, необходимые для производства экспертизы.

Выходит, Малюткин составил не постановление суда, а сомнительную бумагу, поскольку в ней нет никаких сведений, материалов, пригодных для рассмотрения экспертами.

Появление на свет этого «документа» привело к тому, что под видом осуществления правосудия у меня было украдено два месяца жизни. А может быть, и три, если меня поместят в психиатрический стационар.

Согласно ст. 198 УПК РФ при вынесении постановления судьей мне должны были быть разъяснены мои права. Этого не было сделано.

Ст. 199 УПК РФ гласит, что в случае поручения производства судебной экспертизы соответствующему экспертному учреждению его руководству направляется не только постановление, но и материалы, необходимые для исследования и дачи заключения. Но направлять было нечего.

Из ст. 203 УПК РФ вытекает, что необходимость в стационарном наблюдении должна быть мотивирована в описательной части постановления, а в резолютивной части указывается, в какое именно учреждение лицо направляется для обследования. Даже этого Малюткин-младший впопыхах не указал. А ведь в соответствии с той же статьей УПК при отсутствии конкретных оснований для помещения обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар назначение соответствующей судебной экспертизы в стационарных условиях не допускается.

Ст. 204 УПК РФ: в заключении эксперта указываются объекты исследований и материалы, представленные для производства судебной экспертизы.

Эксперту не на что было ссылаться. Мои противники ничего не предоставили.

В соответствии со ст. 283 УПК РФ перед передачей экспертам определения или постановления суда, в котором сформулированы вопросы, председательствующий выясняет, какое время может потребоваться для ответов на эти вопросы. В зависимости от этого и с учетом объема и сложности экспертизы суд может объявить перерыв, назначив дату и час продолжения судебного заседания.

И это требование мировой судья проигнорировал. Он вообще очень торопился обслужить высокопоставленных клиентов. И даже нарушил ст. 34 Федерального закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Там сказано, что заявление о госпитализации лица в психиатрический стационар в недобровольном порядке судья рассматривает в течение пяти дней с момента его принятия в помещении суда либо в психиатрическом учреждении».

Какие там пять дней! Уже на следующее утро у Малюткина-младшего всё было готово!

Ст. 283 УПК РФ определяет, что в случае назначения судебной экспертизы председательствующий предлагает сторонам представить в письменном виде вопросы эксперту. Поставленные вопросы должны быть оглашены и по ним заслушаны мнения участкников судебного разбирательства. Рассмотрев указанные вопросы, суд своим определением или постановлением отклоняет те из них, которые не относятся к уголовному делу или компетенции эксперта, формулирует иные вопросы.

Никакого анализа вопросов, поставленных Шараповым, не было. Судья их автоматически воспроизвел. Были полностью проигнорированы доводы мои и Ильина.

Мировой судья незаконно не рассматривает ходатайство В. А. Ильина о постановке перед экспертами дополнительных вопросов с нашей стороны. Он избегает встреч с моим адвокатом, тем самым нарушая ст. 283 УПК РФ; ст. 15 «Состязательность сторон», ст. 16 «Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту», ст. 49 «Защитник», а также нормы УПК в отношении ходатайств (раздел V, гл. 15 полностью).

О торопливости судьи свидетельствует то, что он забыл в течение 24 часов после вынесения постановления о помещении меня в психбольницу известить об этом кого-либо из членов моей семьи или родственников (Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», ст. 29).

Он приостановил на время проведения экспертизы судебное разбирательство. Приостановление недопустимо из-за тяжелого психического заболевания подсудимого. Это должно быть подтверждено медиками (ст. 253 УПК РФ).

До приостановления дела Малюткин должен был поручить провести экспертизу либо амбулаторно, либо в ходе судебного заседания. (Моего сокамерника, бывшего студента, по решению суда вывозили в психбольницу на амбулаторное исследование и признали нормальным человеком. Никаких стационаров «сходу» никто не назначал. Так было и с несколькими другими моими «товарищами по тюрьме».)

Видимо, Малюткин пожелал показать себя перед начальством с «хорошей стороны».

Были уже судьи, проявившие «рвение» по прошлому уголовному разбирательству. Судья Евстафьев. «Постаралась» тогда и судья Калининского суда Андреева, утверждавшая в апелляционной инстанции евстафьевский вердикт.

Уже в этом деле она отказалась рассматривать апелляционную жалобу на постановление о помещении меня в психбольницу.

Петр Фадеевич Юркин, председатель ВС ЧР, признал её решение правильным.

Предполагаю, неслучайно его сын выступает в качестве государственного обвинителя от прокуратуры в моем процессе. Как это было и в прошлый раз.

Мне, конечно, льстит, что вокруг меня сформировалась организованная правовая группировка «проверенных в деле» юристов. Это прокуроры Григорьев, Толстов и Юркин-младший. Это судьи Евстафьев, Малюткин, Андреева. Милиционеры Антонов и Яковлев. Организаторы группировки правоведы Федоров и Юркин-старший.

Всё сказанное свидетельствует, что в моем «деле» нарушаются ст. ст. 57, 61 УПК РФ. Судья должен руководствоваться не только законом, но и внутренними убеждениями, а самое главное — совестью.

Какая уж тут совесть, если в наших судах и с самим законом не все в порядке. Решение судьи Андреевой было отменено судом кассационной инстанции. Она проигнорировала постановление Конституционного суда РФ от 2 июля 1998 года.

Следуя логике Конституционного суда, пересмотр промежуточных судебных решений (о применении меры пресечения — взятие под стражу; о назначении стационарной судебно-психиатрической экспертизы), вынесенных в ходе судебного разбирательства, возможен.

Конституционный суд пришел к выводу, что фактическую основу для судебной проверки составляют материалы, подтверждающие только законность и обоснованность указанной меры пресечения, но никак не виновность лица. Виновность в совершении преступления, как таковая, не подлежит исследованию.

К этой категории судебных решений отнесено определение о назначении стационарной СПЭ, также, как правило, влекущее избрание меры пресечения в виде содержания под стражей.

Стационарное исследование подсудимого медиками — мера принудительного характера. Её проведение способно существенно увеличить сроки лишения свободы лица, которое в итоге может оказаться невиновным. Всего этого судья Андреева не учла.

Малюткин, вынося свое постановление, не выполнил, требования гл. 51 УПК РФ «Производство о применении принудительных мер медицинского характера». Ст. 443, содержащаяся в этой главе, определяет, что основанием применения принудительных мер медицинского характера является общественная опасность лица. Она определяется с учетом наличия у данного лица такого психического расстройства, которое делает его опасным для него самого или других лиц, либо допускает причинение им иного существенного вреда.