Моляков - Федоров: опыт противостояния - Игорь Моляков

В начале заседания мой средний брат Олег ходатайствовал о назначении его моим общественным защитником. Жуков удовлетворил это ходатайство! Впервые за все время многомесячных разбирательств мое ходатайство было удовлетворено! Я почувствовал, что на этом процессе мне может повезти.

Команда подобралась мощная — я (в клетку меня на этот раз не посадили), Ильин, Глухов, брат Олег, зал, забитый до отказа сочувствующими мне людьми. А напротив — Шарапов да Коток, как-то зажатые в угол, лепечущие что-то про мою психическую неуравновешенность.

В один день не уложились. Ильин, брат Олег долго перечисляли мои многочисленные награды, поощрения, положительные характеристики и отзывы. Честно говоря, слушать все это было приятно. О многих поощрениях и грамотах я и забыл уже, а тут вспомнил. Подумалось: а парень-то я ничего!

Жена говорила, что я не дебоширю, не пью, никогда не имел приводов в милицию за драки, в вытрезвитель. И соседи по подъезду (исключая Малюткина) характеризовали меня как человека спокойного, выдержанного.

В своем выступлении я остановился на формальных нарушениях и нарушениях процессуальных. Ст. 195 УПК РФ (ч. 1 п. 4) гласит, что при назначении судебной экспертизы должны быть представлены материалы, передаваемые в распоряжение эксперта. Никаких материалов представлено не было. ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (гл. 3 ст. 19) указывает, что орган или лицо, назначившие судебную экспертизу, представляют объекты исследований и материалы дела, необходимые для проведения исследований и дачи заключения эксперта.

ФЗ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (ст. 23, раздел 4, ч. 4) указывает, что психиатрическое освидетельствование лица может быть проведено без его согласия или без согласия его законного представителя в случаях, когда по имеющимся данным обследуемый совершает действия, дающие основания предполагать наличие у него тяжелого психического расстройства, которое обуславливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих;

б) его беспомощность, т. е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности;

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

В случаях, предусмотренных пунктом «а» части четвертой и частью пятой статьи 23-й закона о психиатрической помощи, решение о психиатрическом освидетельствовании лица без его согласия или без согласия его законного представителя принимается врачом-психиатром самостоятельно.

В случаях, предусмотренных пунктами «б» и «в» части 4-й статьи 23-й упомянутого закона, решение о психиатрическом освидетельствовании лица без его согласия или без согласия его законного представителя принимается врачом-психиатром с санкции судьи.

Основанием же для госпитализации в психиатрический стационар является наличие у лица психического расстройства и решение врача-психиатра о проведении обследования или лечения в стационарных условиях, либо постановление судьи (ст. 28).

Лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в психиатрический стационар без его согласия или без согласия его законного представителя до постановления судьи, если его обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обуславливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих;

б) его беспомощность, т. е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности;

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи (ст. 29).

Вопрос о госпитализации в психиатрический стационар в недобровольном порядке по основаниям, предусмотренным ст. 29 закона о психиатрической помощи, решается в суде по месту нахождения психиатрического учреждения. Норма эта была грубо нарушена, ведь Малюткин работает в Калининском районе г. Чебоксары, а единственная в городе психбольница расположена в Московском районе.

Принимая решение, судья одновременно дает санкцию на пребывание лица в психиатрическом стационаре на срок, необходимый для рассмотрения заявления в суде. Но Малюткин в постановлении срока не установил, и им от адвокатов Шарапова и Котока не было получено никаких реальных доказательств того, что я могу страдать психическим заболеванием.

Затронул в выступлении и «Положение об амбулаторной судебно-психиатрической экспертной комиссии». Сделал это не случайно, так как адвокат Шарапов просил (а гособвинитель Юркин не возражал) провести простую судебно-медицинскую (психиатрическую) экспертизу. Они не ходатайствовали о проведении стационарной психиатрической экспертизы. Но судья Малюткин проявил инициативу, назначив мне именно «стационар» (т. е. ту же тюрьму), проигнорировав такую форму как амбулаторная экспертиза.

В этом я усмотрел предвзятость судьи, что являлось поводом к отмене его постановления. Ведь амбулаторная экспертиза вполне могла проводиться в медицинских учреждениях, следственных изоляторах, в суде (в помещении, где проходит судебное разбирательство), в кабинете следователя или лица, проводящего дознание.

Проводится амбулаторная экспертиза для определения психического состояния истцов, ответчиков, лиц, в отношении которых решается вопрос об их дееспособности, а также граждан для выяснения, могли ли они понимать значение своих действий.

Здесь я усматривал нарушение требований УПК РФ, в частности, ст. 9 «Уважение чести и достоинства личности». Ведь была попытка признать здорового человека душевнобольным. Ст. 10 УПК РФ «Неприкосновенность личности» также была нарушена — из-за совместных усилий судьи, прокурора и федоровских адвокатов упрятать меня в психушку рассмотрение моего дела (а следовательно, содержание в СИЗО) растянулось на лишних два месяца. Ст. 15 УПК РФ гласит о состязательности сторон. Какая уж тут состязательность! Ни одного моего ходатайства судья не удовлетворил. А вот ходатайство федоровских адвокатов было удовлетворено сразу же.

В пункте 7-м «Инструкции о производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР», которую никто не отменял, хотя и действует она с 1970 года, говорится, что орган, назначивший судебно-психиатрическую экспертизу, обязан представить экспертам материалы уголовного или гражданского дела, относящиеся к предмету экспертизы, а также дополнительные сведения об испытуемом, в том числе подлинники истории болезни.

О какой истории болезни могла идти речь в моем случае? А ведь в методических указаниях по составлению заключения судебно-психиатрической экспертизы эти необходимые сведения перечислены: данные о формировании личности, патологической наследственности, перенесенных заболеваниях, пребывании в психиатрической больнице. «…Необходимо всегда указывать, откуда анамнестические данные почерпнуты, т. е. со слов ли испытуемого или его родственников или из материалов дела, а также из справок, выписок из истории болезни лечебных учреждений, больниц и т. п.»

В «Положении об организации деятельности врача судебно-психиатрического эксперта» (утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 14 августа 2002 года № 262) в части 2-й говорится, что при производстве судебно-психиатрической экспертизы врач, судебно-психиатрический эксперт, обязан провести полное исследование предоставленных ему материалов.

При проведении судебно-психиатрической экспертизы врач, судебно-психиатрический эксперт, имеет право отказаться от ее производства из-за недостаточности объектов и материалов для дачи заключения (ч. 3 п. 3.1 «Положения»).

Естественно, что никаких материалов, кроме голословных утверждений котоков-шараповых у Малюткина не имелось.

Судья не мог не знать о существовании положений главы 5-й «Инструкции о производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР». А она предусматривает возможность проведения судебно-психиатрической экспертизы в суде и у следователя. Пункт 25-й гласит: «Судебно-психиатрическая экспертиза в судебном заседании может производиться психиатром-экспертом единолично или комиссией из нескольких врачей-психиатров органов здравоохранения, вызываемых судом. После ознакомления с обстоятельствами дела и личностью испытуемого в процессе судебного следствия эксперт дает заключение в письменном виде, оглашает его в судебном заседании и дает разъяснения по вопросам, заданным в связи с его заключением. Экспертное заключение дается в отношении обвиняемых лиц, выступающих в процессе в качестве истцов, ответчиков, свидетелей, потерпевших, а также лиц, относительно которых решается вопрос об их дееспособности.