Победить Наполеона. Отечественная война 1812 года - Инна Аркадьевна Соболева

слово «русский» действовало успокаивающе. И вот уже проклятья сменились восторгом: «Да здравствуют наши освободители! Да здравствует великий Александр! Да здравствует король!»

Только выехав из Органа, Павел Андреевич осознал: будь дверцы кареты не заперты, промедли он, Шувалов, хоть несколько мгновений – сопровождать дальше было бы уже некого…

Догнав карету императора, граф обнаружил на его месте одного из кучеров. Наполеона не было. Оказалось, он переоделся в одежду кучера, вскочил в седло и умчался вперёд. Встретился Шувалов со своим «подопечным» в маленькой придорожной гостинице. Наполеон рассказал, что, открыв дверь, увидел хозяйку, которая воскликнула: «А, значит и Наполеон скоро приедет! Его увозят из Франции, но это опасно: он может вернуться. Несравненно лучше было бы убить его. Впрочем, ясно, уж коль скоро он будет на море, его утопят». «Обнадёживающая перспектива», – улыбнулся император.

Наполеон в мундире с чужого плеча проскакал через очередной город, мимо очередной разъярённой толпы. Вскоре подъехали кареты. Толпа преградила дорогу. Не обнаружив Бонапарта, начали обшаривать всё, вплоть до багажных сундуков и пространства под сиденьями. В ярости стали кидать камни в окна кареты…

А со своим спасителем Наполеон стал приветлив и откровенен. Говорил о многом. Особенно запомнилось Шувалову горькое признание: «Я лично оскорбил императора Александра и не имею права жаловаться на всё то, что он сделал против меня».

Через восемь дней пути Наполеон садится в шлюпку как раз в том самом месте, где когда-то высадился, вернувшись из Египта. Как много было в его жизни таких совпадений…

Когда прощались, Наполеон снял шпагу, с которой не расставался ни в годы величия, ни в дни неволи, и вручил её своему спасителю… Павел Андреевич дорожил этим подарком безмерно. Да, Наполеон напал на Россию. Да, по его вине пролилось море крови. И всё же… ненавидеть его невозможно: он был гений, каких так редко рождает земля. Упрекнуть Шувалова за такое отношение к Наполеону в недостатке патриотизма немыслимо. Вот что писали газеты об уходе графа (он пережил императора французов всего на два года): «Отечество потеряло в нём одного из усерднейших сынов; ревность его к благу оного и привязанность ко всему русскому были неограниченны. Государь лишился одного из подданных, который был ему предан нелицемерно, никогда не старался скрывать мыслей своих перед лицом монарха и которого словами и действиями руководила всегда истина».

Прошло восемьдесят девять лет. Россия отмечала столетие Отечественной войны. Графиня Елизавета Андреевна Воронцова-Дашкова (урождённая Шувалова) решила расстаться с семейной реликвией, передала саблю своего деда в Москву, в Исторический музей. Подарок Наполеона сделался доступен не только избранным.

А утром 4 мая 1814 года он стоял на палубе английского фрегата – бывший император французов, бывший владыка Европы. Теперь он именовался «императором и сувереном острова Эльба». Смешно? Впрочем, могло быть куда хуже. Перед ним лежали его владения: тридцать на двадцать километров. С моря остров выглядел даже красивым, чем-то напоминал Корсику. Но стоило сойти на берег, и даже празднично яркое солнце и синее небо не могли скрыть нищеты и убожества Портоферрайо, новой столицы Наполеона. Он знал, на острове двенадцать тысяч рыбаков, добывающих средства к существованию в основном ловлей тунца и анчоусов. Ещё выращивают виноград, добывают железную руду Кроме мужчин-добытчиков – старики, дети, женщины. Тысяч сорок, не меньше. Зато мух… Ему показалось, что он попал в какое-то жуткое мушиное царство. Грязь и вопиющая бедность вызывали уныние.

Но унывать он не умел. Он умел работать. Вообще-то, собирался вести на острове размеренную жизнь учёного: заниматься своей любимой математикой и писать мемуары – историю побед Великой армии. Но смириться с окружающим убожеством просто не смог. Наводить на острове порядок начал с первого дня. Организовал службу сбора мусора (раньше мусор гнил прямо на улицах) и тем самым покончил с казавшимися неистребимыми мухами. Он вымостил улицы, осветил их фонарями, выложил газоны, поставил скамейки вдоль набережной. Заставил сажать картофель, латук, цветную капусту, лук, редис – нужно было сделать островитян независимыми от поставок продуктов из Италии (правда, до неё от Эльбы всего восемь километров). А ещё он сажал (сам!) на виноградниках оливковые деревья, которые (он знал по опыту) вытесняют вездесущий инжир, мешающий лозе вызревать. На горных склонах заставил посадить каштаны – чтобы не допускать эрозии почвы. Он вставал в пять утра и не давал покоя своим подданным, привыкшим не только к грязи, но и к безделью. Он трудился как простой рабочий, и доведённым до изнеможения непривычным к таким темпам жителям Эльбы было неловко отлынивать от работы.

Душу отводил с любимыми лошадьми. Он не мог не привезти их с собой на Эльбу. Они были друзьями. Оставить во Франции – значило предать. Особенно любил Ваграма, серого арабского скакуна, на котором был в битве при Ваграме (оттуда и имя, поначалу коня звали иначе). Называл его братом. Любил и серебристо-серого Тауриса, подаренного царём Александром. На нём прошёл всю русскую кампанию. На нём по большей части ездил по острову. На нём, вернувшись, двинется в Париж. Когда-то и он подарил Александру коня, красавца Эклипса. На нём победитель въехал в столицу покорённой Франции. Такое вот странное сближенье…

А ещё он украшал свой дом. Верил: вот-вот к нему приедет Мария Луиза с сыном. Он не подозревал, просто не мог заподозрить, чем занята в это время его такая любящая, такая невинная жена… Не мог забыть он и Жозефину. Всегда носил часы на шнурке, сплетённом из её волос. После неудавшегося самоубийства первыми его словами, обращёнными к Коленкуру, были: «Передайте Жозефине, что я много думал о ней».

А Жозефина пыталась поехать за ним в изгнание. Умоляла Александра. Подозреваю, что одной из причин её дружбы с российским императором была надежда, что он сменит гнев на милость и разрешит ей поехать на Эльбу. Но… 29 мая, через двадцать пять дней после прибытия Наполеона на остров, её не стало. Он узнал об этом из письма Коленкура. Только и сказал: «Бедная Жозефина, теперь она счастлива». Несколько дней не произнёс больше ни слова, не выходил из дома…

И ещё одна женщина не забыла и не разлюбила. Мария Валевская. Недаром она когда-то подарила ему медальон, в секретном отделении которого лежала прядь её золотистых волос и были выгравированы слова: «Когда ты перестанешь меня любить, не забывай, что я всё ещё люблю тебя». Марии удалось тайно добраться до Эльбы. Она надеялась, что любимый разрешит ей с сыном поселиться на острове, чтобы хоть иногда видеть его, чтобы помочь, если ему будет плохо. Он отказал: