Победить Наполеона. Отечественная война 1812 года - Инна Аркадьевна Соболева

Багратион. О её романе с царём скоро узнала вся Вена. Надо думать, она вполне сознательно не скрывала происходящего: подобного рода слава ей льстила. Впрочем, скрыть вряд ли бы и удалось: Вена была наводнена филёрами. Ни один шаг Александра Павловича не ускользал от полиции. Осведомители доносили, когда он приехал к княгине, когда её покинул, кто его сопровождал, кто во время визита находился в роскошном Palais Palm, который княгиня (ирония судьбы!) делила со своей соперницей герцогиней Саган.

А та вела себя, на взгляд Екатерины Павловны, совершенно беспардонно: начала распускать слухи, будто покорила сердце императора Александра. Надо признать, слухи эти имели под собой основания: весьма влиятельные лица толкали герцогиню в объятия русского императора (цель, похоже, была та же, что и у самого Александра, когда он инспирировал роман княгини Багратион с Талейраном). Вначале император сопротивлялся соблазнительнице. «Сделано было невозможное, – жаловался он княгине Багратион, – чтобы заставить меня быть к ней благосклонным. Её даже посадили со мной в карету. Но всё это было тщетным. Я люблю чувственные удовольствия – но от женщины я требую и ума».

Но через несколько дней герцогине Саган удалось-таки добиться его благосклонности. Княгиня Багратион в ярости. Меттерних взбешён, а Александр Павлович радуется, как мальчишка, узнав о ревности австрийского дипломата. В Вене острили: «Баварский король пьет за всех, вюртембергский король ест за всех, а русский царь любит за всех…»

Вильгельмина Саган была внучкой фаворита императрицы Анны Иоанновны, герцога Бирона, которого долго с ненавистью и ужасом вспоминала Россия. Тягу к русским унаследовала и Вильгельмина. Правда, эта тяга приняла у неё иную форму, чем у деда: просто ей очень нравились русские мужчины. Сначала она была невестой Аркадия Суворова, сына прославленного генералиссимуса. После смерти великого полководца свадьба расстроилась, а бывшая невеста вышла замуж за князя Василия Сергеевича Трубецкого. Семейная жизнь продлилась недолго. Потом была Вена, любвеобильный и почти всемогущий Меттерних. И наконец – действительно всемогущий – российский император Александр Павлович.

Но… в тот же день, когда Вильгельмина вообразила себя покорительницей Александра, он послал Петра Михайловича Волконского к другой прославленной красавице, графине Эстергази, дабы объявить ей о своём предстоящем визите. Через четыре дня один из осведомителей сообщил министру полиции барону Хагеру: «Его Величество Русский Император[35], по-видимому, привязывается к графине Эстергази… Она уверяет, что нет более очаровательного монарха, чем он. В нём, говорит она, французская живость соединяется с русской простотой, и благодаря этому Его Величество совершеннейший во всех отношениях человек». И уже графиня Эстергази становилась объектом всеобщей зависти.

Но очень скоро на стол барона Хагера ложатся новые сообщения филёров: «Княгиня Леопольдина Лихтенштейн[36] больше других светских дам нравится Александру. По этому поводу острят, что он выказывает себя истинно русским человеком, предпочитая женщин холодных, как лед». «Александр уделяет много внимания графине Эстергази, Софи Зичи и княгине Ауэрсперг. Он много танцует и любезничает с княгиней Лихтенштейн и юной Сеченьи. Обе они убеждены, что поймали его в свои сети; но остальные хорошо понимают, что здесь, как во Франкфурте, как и повсюду, всё это для Александра – одно лишь чистое кокетство». Не укрывается от внимания шпионов и то, что царь продолжает время от времени поздно ночью проскальзывать в особняк своей восхитительной соотечественницы княгини Багратион.

Оборвать рассказ об этой женщине в тот момент, когда закончился её роман с императором, было бы несправедливо, потому что и дальше жизнь её не была бесцветна.

По окончании Венского конгресса она перебралась в Париж, приобрела особняк на Елисейских полях и организовала салон, в котором бывали самые известные парижане. О салоне русской княгини упоминает в «Отверженных» Виктор Гюго. А Бальзак, постоянный гость Екатерины Павловны, говорил, что она была одной из двух женщин, с которых он писал Феодору в «Шагреневой коже». Нельзя, правда, отрицать, что в салон русской красавицы привлекали не только интеллектуальные беседы, но и потрясающая, лучшая в Париже тех лет кухня. Поваром княгини был знаменитый Мари-Антуан Карем, который считается создателем высокой кухни. В своё время он был личным поваром Талейрана, готовил для Наполеона и Александра, в конце жизни будет кормить Ротшильда. Карема называли «поваром королей и королём поваров». Так что можно вообразить, чем соблазнял салон русской княгини парижских гурманов. Что же касается дам, то их притягивала возможность хотя бы взглянуть на несравненные потёмкинские бриллианты, которые унаследовала Екатерина Павловна. Уже в весьма зрелом возрасте она вышла замуж, но и этот брак оказался недолговечным.

Что же до её давней соперницы, герцогини Саган, то после Венского конгресса её отношения как с Александром Павловичем, так и с Меттернихом закончились. Вильгельмина явно переоценила свои чары, решив женить на себе Меттерниха. Граф, как и после других своих любовных историй, остался у привычного и удобного семейного очага.

Через некоторое время отвергнутая красавица вышла замуж за графа Карла Рудольфа Шуленбурга, но и этот брак длился недолго.

Герцогиня Саган мечтала иметь детей, но, увы, не случилось. Она стала приёмной матерью нескольких девочек, в их числе была будущая знаменитая чешская писательница Божена Немцова. Пройдут годы, и она с нежностью и восхищением опишет Вильгельмину в своём романе «Бабушка».

Я назвала не всех, кого одарил российский император своим царственным вниманием. Были среди них дамы именитые, были и совсем безвестные, чьи имена сохранили только отчёты дотошных филёров. Но была между ними одна, занимавшая место совсем особое, превосходившая остальных если не происхождением и красотой, то талантами – несомненно. И ещё одно отличало её от других более или менее временных возлюбленных Александра Павловича: она любила его до конца дней самозабвенно и бескорыстно. Имя этой замечательной женщины Зинаида Александровна Волконская.

Дочь князя Александра Михайловича Белосельского-Белозерского, одного из самых просвещённых и всесторонне одарённых людей своего времени, незаурядного литератора, глубокого знатока искусств, к тому же редкого красавца (его называли «московским Аполлоном»), воспитание получила блестящее. Именно отец, которого она обожала (матери лишилась, когда ей было всего три года), разбудил в ней интерес к истории, литературе и музыке, нанял лучших итальянских учителей, которые отшлифовали, довели до совершенства её чарующее контральто.

Любопытно, что князь Белосельский, человек баснословно богатый, аристократ, родословная которого уравнивала его с самыми титулованными вельможами Европы, который должен бы стать врагом французской революции и Наполеона, оказался одним из немногих людей своего круга, кто отдавал должное и некоторым деяниям революции, и личности Наполеона, называя того «душой, оком и дланью нации».

Так что Зинаиде Александровне было от кого унаследовать независимость суждений и поведения. Ту независимость, которая