Длинная цепь - Е. Емельянов

Теперь и Ригу стало казаться, что он слышит тихий шорох в темноте.

Сначала сидишь с одним, потом он идёт спать, и ты сидишь с другим, пока сам не отправишься смотреть кошмары.

— Нельзя умереть от отсутствия сна, — говорит Бартл. — Особенно здесь. Мне уже случалось не спать несколько дней подряд, и это ощущалось куда хуже. Может быть наши тела просто не помнят, как спать?

Время от времени каждый от отчаяния пробовал урвать немного бодрости, и лишь Мёртвый Дикарь Синдри никогда не пытался. Он лежал и смотрел в чёрную пустоту над ними своими старыми, водянистыми глазами.

Ел он, впрочем, тоже немного. На второй день вытащил из своей котомки небольшой котелок, плеснул туда воды, и, нарубив немного местной трухлявой древесины для костра, стал варить там чернослёз. Медленно помешивал едкую смесь металлической ложкой, с характерным скрежетом. Само варево получалось густым, едким, жестоким.

— Что это ты делаешь? — спросил Риг, взглядом указывая на котелок, даже на расстоянии трёх шагов чувствуя, как внутри у него все сжимается от зловония.

— Отраву, — ответил безумный старик и зачерпнул немного кружкой. — Выпей.

Риг отшатнулся, и Синдри мерзко засмеялся.

— Вот поэтому ты и умрёшь, мёртвый мальчик. Выпей, — в этот раз он протянул кружку проходящему мимо Йорану.

Младший скривился от запаха, но протянутую кружку взял, сделал пару глотков, прежде чем его скрутило болезненным кашлем.

— Выродок…

— Хорошо, — улыбался безумец. Из его глаз бежали слезы, выдавленные дымом от котелка. — Выпей.

В этот раз кружку он протянул Кнуту, и тот тоже сделал пару глотков, после чего зашатался, вернул старику недопитое наощупь.

— Выпей!

— Что это? — спросил в ответ Эйрик, подошедший на шум.

Он выглядел ужасно: измученный, с красными глазами, дрожащий от всепроникающего холода. Не похудел, но осунулся, сдулся.

— Ещё один мертвец, — ответил Синдри, и протянул напиток Игварру, что также выпил без вопросов и возражений.

— Я просто спросил.

— Один спросил, другой отказался, третий попробует лишь немного, четвёртый лизнёт, пятый посмотрит на тех, кто выпил и как их тело замешивает само себя, крутит внутренности точно хозяюшка мокрое белье, перекручивает. Мертвец, мертвец и мертвец. Если говорят выпить — надо пить.

— А если скажут со скалы вниз головой прыгать? — спросил Риг. — Если все прыгнут, то ты тоже за ними?

— Умный, — осклабился половиной зубов Синдри. — Умный мертвец. Если скажут прыгать со скалы, да все как один сиганут, то и ты прыгай давай, если жить хочешь.

— Как-то это глупо.

Эйрик же взял кружку из рук Синдри, сам зачерпнул немного густого яда.

— Он проводник. И был тут уже не раз, так что к его словам в любом случае стоит прислушаться.

Сделал глоток, закашлялся, отступил на шаг. Риг забрал из его дрожащих рук полупустую кружку, поболтал внутри её содержимое, поморщился:

— Мы потомки тех, кто выжил. Кто был осторожен.

— Ты — потомок мертвеца, — хохотнул Синдри. — Но мы все такие, все наши предки уже лежат кто на дне, кто в могилах, кто пеплом на ветру. Не буду тебя уговаривать. И раз уж сам ты слушаешь голову и дрожащие кишки, раз не отковал своё сердце камнем да из камня, то отдавай.

Риг не отдал, сделал глоток. Будто выпил что-то живое, что отчаянно хочет вырваться, или же хочет убить его изнутри. Крадётся внутрь его желудка по горлу, по пищеводу, холодное от того, что горячее. Перед глазами поплыло, потемнело.

— Мы потомки тех, кто жили стаей и не задавали вопросов. Дети племён, наследники корабельных команд, бастарды замковых гарнизонов, — слова Синдри, голос Синдри. — Но они были осторожны, и учили нас осторожности. И жители этих руин вокруг были осторожными, и были детьми тех, кто был осторожен. Нет их теперь. Не стоит быть как они.

Падение и удар, боль в затылке и в правой руке.

Темнота. Холодная, липкая, скользкая.

Они не одни.

Все они в итоге выпили дурман из чернослёза, все вместе они брели по бесконечным и безжизненным пустошам. Час за часом, не чувствуя усталости, не слыша собственных мыслей, связанные одной цепью, длинной верёвкой, друг за другом. Дважды Рига выдёргивали дальше, когда он, сам того не замечая, замирал на месте или уходил в сторону, и один раз дёргал верёвку позади себя он.

— Важно правильно подобрать размер порции, — говорил Синдри, раздавая подсушенные черные листики. — Важно правильно подобрать размер порции.

Горький вкус.

Шаг правой ногой.

Горький вкус.

— Важно правильно подобрать размер порции.

Пять капель для Рига. Шесть капель для Кнута. Эйрик — восемь. Кэрита — четыре, Ондмар Стародуб — больше прочих, восемь. Нужно запомнить. Запомнить. Шаур не пил отвара, не жевал листья, не сжимал в кулаке ядовитое растение, не глотал горькие черные капли. Стрик Бездомный — три капли. Ему предлагали пять, он отказался. Он знает.

Они не одни.

Вторые тени хотят их убить. Камни, что двигаются, пока на них не смотришь, хотят их убить. Дождь посреди ясного неба, что обжигает кожу до крови — он тоже хочет их смерти. Яд, что они принимают, что даёт им сил идти без усталости — жжётся, пытается их убить. Мёртвый Дикарь Синдри… он тоже хочет этого. Ведёт их на смерть, служит проклятым землям, безумец, отравитель.

— Не слушайте себя, не думайте о других, потому что другие неважны, и нечего тогда о них думать. Не думайте. Надо дойти вон до тех холмов, и станет лучше, и подозрения истают, и руки перестанут чесаться в тоске по рукояти меча, по чужому горлу, по выцарапанным глазам. Думайте о холмах.

Ему выгодно так говорить, он выиграет в любом случае. Эйрик, Безземельный Король, Риг, да кто угодно — кто бы не победил, безумный Синдри получит свою долю. Если Риг перережет жирное горло Эйрика посреди ночи, проводник не станет возражать. Король… наёмник. Союзник. Но у него свои интересы. Согласится ли Кнут убивать спящего человека? Люди чести столь ненадёжны, прямые мечи без рукояти. Меч их отца. Старший сын, опытный воин, Кнут Белый… тот, кто должен был командовать. Жалкий трус.

Еды мало, не хватит даже на дорогу до святящегося столпа.

— Важно правильно подобрать размер порции.

Вода, немного мяса и сухих овощей. Сухие ветки и кора на четверть