Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

«стола» расселись Оксана Казакова, Вячеславна, уже знакомая мне Поля Митрова, миниатюрная пенсионерка Ольга Николаевна – она спала на соседних нарах. И Уля Доброва. Ну и я примостилась с краешка. Все с кружками.

Оксана разлила всем «Спрайт»:

– Давайте проводим Старый год!

Мы чокнулись и выпили.

– Закусываем, девочки! – скомандовала Оксана.

«Девочки», и я в том числе, принялись усиленно жевать. И ждать боя курантов. Звук телевизора на кухне выкрутили до предела, так что, когда начал выступать Путин со своим традиционным новогодним пожеланием, всей камере было прекрасно слышно. Да и притихли все. Замолчали. Только чей-то дурашливый голос было воскликнул: «Ты давай амнистию нам желай! Золотую!» – но тут же пропал под громкое шиканье. Ведь наступил невероятно важный момент – сейчас, под бой курантов надо будет загадать свое сокровенное желание! Мои сотрапезницы придумали написать свои желания на бумажках, сжечь их, размешать со «спрайтом» – как на свободе обычно делают с шампанским. В воздухе запахло жженной бумагой. И вот оно: «Бам! Бам! Бам!..» Все сосредоточились. Думаю, ни в какой другой момент в этом тесном пространстве камеры, да и всей тюрьмы не концентрировалось такое число человеческих мыслей о свободе. Конечно же, каждая из нас желала свободы. Чего же еще?..

И вот наступил Новый 2017 год. Все радостно заорали: «Ур-ра! С Новым годом! Поздравляю!» и стали чокаться. Спрайтом, колой, фантой. Стали бегать от одной компании к другой и поздравлять всех, кого не еще поздравили. К нам подошла Ракият, потом прибежала Маришка, со всеми пришлось чокаться и «выпивать». Воцарилась по-настоящему радостная волнующая атмосфера. Будто бы пройдя этот новогодний ритуал, все хоть немного, но приободрились. У каждого появилась хоть небольшая, но надежда на чудо. Вдруг в новом году все наконец изменится?

Где-то через полчасика Вячеславна и Доброва отправились на боковую. Я же высидела до часу ночи. Потом понимаю, что несмотря на невероятное возбуждение, совсем клюю носом – все-таки уже привыкла к режиму. И тоже пошла спать. Засыпала под громкую музыку из телевизора, смех и разговоры. Почти счастливая…

Первое января

На следующий день – просыпаюсь от толчка в бок. Пока не знаю, во сколько именно. «Что такое?» Слышу голос Поли Митровой – это она меня разбудила: «Проверка!» Вскакиваю, все форточки открыты – проветриваем, и воздух кажется ледяным. Я натягиваю свой теплый банный халат – спасибо, Юлечка! Быстро спускаюсь вниз, откидываю матрац, и даже некогда проверить, висят ли на веревках вещи – надо бежать на «продол»! Все девчонки точно так же, только что проснувшиеся, полусонные, в сомнамбулическом состоянии, натыкаясь друг на друга, устремляются вон из камеры. Стоим на «продоле», ждем. Ожидание кажется бесконечным. Дежура, видимо, никак не налюбуются на нашу разукрашенную камеру. Меня от резкого пробуждения аж пошатывает. Обычно я планомерно так просыпаюсь от голоса «старшей по чистоте»: «Девочки, без пятнадцати девять! Пора вставать!» И тогда вытаскиваю из ушей беруши, неспеша начинаю раскачиваться… Но сегодня – впервые так резко вскочила на проверку – прямо ото сна. Прямо как Маришка, которая ложится под утро, и бредет на «продол» в «летаргии», а после проверки благополучно снова проваливается в сон.

Нечаянно наступаю на стоящую позади меня девчонку. Она в тапочках на босу ногу, громко охает. Извиняюсь.

Наконец стихает стук молотка, мигает сигнальная лампа, дежура выходят из камеры: «Если нет вопросов – заходим!» Девчонки, зевая и потягиваясь, нестройно просачиваются в камеру. Кто руки за спину, кто – нет. В этот день на порядки и правила всем плевать.

Я иду на кухню – посмотреть который час. Точное время мы обычно узнавали, залезая через электронное меню в настройки телевизора. Оказывается, уже 9:45! Это неплохо. Нам дали выспаться! Ведь накануне я легла где-то в полвторого – впервые за десять месяцев так поздно.

Мда… Вот и исполнилось ровно 10 месяцев с того момента, как я нахожусь в СИЗО-6. И этот первый день нового 2017 года, это тюремное первое января запомнилось мне с предельной подробностью. Хотя и было весьма будничным, без каких-либо происшествий.

Вот я иду к своему спальному месту и разворачиваю матрац. Теперь уже спешить некуда. Но все делаю привычно споро. Залезаю наверх с коробкой от «Рациона питания», где храню гигиену и всякую всячину. Протираю лицо мицеллярной водой, мажусь кремом. Прячу в маленький пластиковый футляр бесценные в этом месте беруши. С грустью смотрю на оставшиеся таблетки глюкозамина. Хондропротекторы, которые мне необходимо ежедневно принимать для суставов. Осталось всего пять штук. Решаю сегодня не пить, чтобы растянуть наподольше. Ведь медпередачу не получу еще недели две…

В большую полотняную сумку складываю полотенца и халат, которые использую вместо подушек и одеяла, запихиваю ее под нары, к остальным вещам…

Ставлю чайник. Раздумываю, чем же позавтракать. Накануне съела кучу всего непривычного. Напилась спрайта и колы. И последствия как-то ощущаются. В животе дискомфорт. Решаю поесть на завтрак лишь геркулес. А дальше по возможности быть на кофе с молоком весь день. Заливаю кипятком хлопья. Иду ставить чайник во второй раз. Уже для чая. Мой чайник всего на пол-литра, поэтому приходится греть воду множество раз.

И вот завтрак готов. Сижу, ем. Обычно это мой самый долгий прием пищи за день. Завтракаю я обычно не спеша. Остальная еда всегда на бегу. За столами девчонки доедают новогодние угощения, и… обсуждают зашедшую накануне новенькую:

– Прикиньте, она, оказывается, действительно сидела!

– Как сидела? По-настоящему? На зоне?

– Да! Целых восемь лет!

– Не может быть! А как ее могли к нам поместить? Мы же первоходы!

– Да она сидела не в России, а в Украине… Поэтому у нас считается тоже первоходом.

– А за что сидела?

– Говорит, что за кражу…

– Что? У них в Украине за кражу дают восемь лет? Ну ничего себе! Да у нас за убийство столько не дают!..

Все смеются. Праздничное настроение все еще никуда не ушло.

И да, накануне, уже после проверки в нашей камере действительно появилась новенькая. Она с порога объявила, чтобы все ее называли Муркой. Стоит у дверей, улыбается. Молодая, стройная, чернявенькая. Казакова, лишь взглянула на нее, говорит:

– О! Эта сидела!

– За что?

– Да что-то легкое. Иначе не улыбалась бы так… Какая-нибудь грабежная кража…

Выходит, Казакова с этой Муркой попала прямо в точку. К нам приехала настоящая воровка! Сижу и удивляюсь провидческим способностям Оксаны. Вдруг на кухне появляется сама Мурка. Со своей улыбочкой, разбитными, расхлябанными движениями. Видно, что она чувствует себя здесь совершенно как рыба в воде. В отличие от обычных новичков.

Мурка садится рядом со мной и, когда протискивается