Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

Вот и отбой. Проделав все положенные нехитрые процедуры – чистка зубов, умывание – иду спать. Хотя большинство и не думают ложиться. Еще бы, сегодня за телек гонять уж точно не будут. Можно подольше посидеть на кухне. Потусоваться в туалете, собраться на шконках, болтая в сумерках о том о сем… Я ложусь и благодарю Небо за этот день. Я приучила себя – вот так вот перед сном – наводить на прошедшие события дня луч позитива. Просто говоря про себя: «Господи, спасибо за все и прости за все…» Что бы ни происходило… И это дарило мне необходимое спокойствие. Я засыпала почти с безмятежностью…

Очень быстро проваливаюсь в сон, и сквозь беруши неизбежно пробиваются привычные звуки камеры. Звуки телека с кухни, шум льющейся воды из душевой, а рядышком – звонкий голос и хохот Маришки, болтающей по телефону…

Мое дело сдвинулось

После каникул, в середине января, меня вдруг вызвали на «следку». Зачем? Неужели какой-то сдвиг по делу? Вызов на «следку» заключенного был неизменно связан с уголовным делом, с какими-то действиями по нему. А в моем деле уже четыре месяца как совершенно ничего не происходило – как вывезли в сентябре на психиатрическую экспертизу, так и все – наступила полная тишина.

Захожу в следственный кабинет, а там – следователь Ливанов собственной персоной. И еще какой-то дядечка. Лет пятидесяти, в помятом костюме, с не менее помятым лицом. «Кто это такой? Что происходит?» – думаю.

– Людмила Владимировна, здравствуйте! – говорит Ливанов.

– Здравствуйте…

– Я пришел сообщить вам об окончании следствия…

– Ясно…

– И будем подписывать 215-ю статью…

Но я почти с ходу поняла, куда он ведет. Я уже прекрасно знала, что означало «сообщение об окончание следствия» и что такое 215-я статья УПК РФ. Это означало, что расследование по моему делу завершено, меня об этом уведомляют, и это фиксируется специальным протоколом. Дальше мне дадут ознакомиться с материалами дела, с тем, что они там нарасследовали. Это распространенная схема: год следствия, а потом – начало судов. И выходит, единственным следственным действием по моему делу была моя психиатрическая экспертиза. Выходит, именно для нее меня держали в СИЗО уже почти год! Вот они – реалии отечественного уголовного производства. Браво!..

– Понятно, а где мой адвокат? Где Марк Каверзин?

– А его не будет. Вот – вместо него будет другой защитник, – и Ливанов указывает на дядечку.

Ну е-мое! Мы же это уже проходили! Ливанов что, издевается? Это сраное «дежавю» какое-то! Ведь он уже приходил сюда без Марка! И чем это закончилось? Ничем хорошим. Сейчас то же самое. И то, что он притащил сюда какого-то левого адвоката, ситуацию не улучшает!

– Владимир Владимирович! Я не буду участвовать в следственных действиях без своего защитника. Извините…

– Но защитник-то присутствует! То есть ваше право на защиту не нарушено!

– Это не мой защитник! У меня есть адвокат по соглашению! Каверзин Марк Юрьевич! И вы это прекрасно знаете! Почему вы его не пригласили?

– Я пригласил! Я его уведомил! И не моя вина, что он не пришел! А в этом случае согласно статье 50 УПК РФ – вот вам другой адвокат… Все по закону!..

– Я ничего не знаю. У меня есть защитник по соглашению, и без него я ничего подписывать не буду!

– Ну и не подписывайте! Все равно 215-я будет подписана! Просто в вашем присутствии…

Ну ладно. Я сажусь напротив Ливанова, рядом с этим помятым дядечкой. Ливанов листает протокол, ставит свои подписи, потом дает листы на подпись сему адвокату, уточняя всякий раз у меня: «Вы точно подписывать отказываетесь?» – «Точно отказываюсь!» Пусть пишут, что хотят, я же буду действовать согласно мантре: «Без своего адвоката ни ногой!» Вернее – ни рукой… А адвоката Ливанов притащил совсем какого-то завалявшегося. Такое ощущение, что тот трое суток ночевал где-то на вокзале – и в чем спал, в том и явился сюда, в изолятор. Резкий запах немытого тела. Волосы засаленные, давно не стриженные. А тыльная сторона ладоней покрыта красной шелушащейся коростой. Выглядит очень стремно. Экзема? Проказа? Бррр! Видимо, это какой-то совсем уж беспризорный «дежурный адвокат». Разве востребованный адвокат попрется сюда в «Печатники» по одноразовому случайному поводу?..

Вечером я набрала Марку и рассказала в двух словах о произошедшем.

– Ливанов сказал, что тебя уведомил…

– Ничего подобного! Никто меня не уведомил! Иначе я бы пришел! Беспредел какой-то!..

– И что теперь делать?

– Ничего, я разберусь! Не волнуйся!..

Через четыре дня меня снова ведут на «следку». В кабинете – Марк, еще какой-то парень в потертых синих джинсах. Ну и Ливанов. Всякий раз, когда я вижу Марка, чувствую радость и облегчение. То самое состояние, когда ты полностью под защитой и можешь ни о чем больше не волноваться. Да, Марк умеет вызывать такое ощущение, в этом у него настоящий талант!

Он говорит:

– Люда, познакомься, это Геннадий Силеверстов. Мой помощник. Он тоже будет работать по твоему делу.

Парень протягивает мне руку. Ему лет тридцать на вид. Приятная улыбка, умные голубые глаза. Прекрасно! Теперь против Ливанова нас целых трое!

Марк уже, видимо, обо всем переговорил с Ливановым, и мы сразу же приступаем к делу. Начинаем подписывать… 215-ю статью! Заново! Во второй раз! А предыдущий протокол что, теперь ничтожен? Канул в Лету? Ну ничего себе!

Я послушно ставлю подписи везде, где показывает Марк. А он, в дополнение к протоколу, пишет довольно-таки увесистый текст о том, что такого-то числа следователь Ливанов В. В. попытался провести данное следственное действие с нарушением прав Вебер Л. В., что он не оповестил об этом адвоката по соглашению, чему имеются такие-то подтверждения, и что он просит исключить следователя Ливанова В. В. из следственной группы, о чем прикладывает свое ходатайство…

Ливанов читает эту запись, нервически пожевывая губы. Но ничего не говорит. Ну а что тут скажешь? Ведь все это чистая правда…

Я не знаю, сработали ли данные действия Марка, но Ливанова с тех пор я больше не видела. Его исключили из состава следственной группы по моему делу. Благодаря ли ходатайству Марка или из-за чего-то еще – не известно. А конвоиры потом рассказали, что он вроде бы вообще ушел из Тверского СО…

Через три дня меня снова вызвали на «следку».

Захожу в кабинет – а там незнакомый парень. Блондин лет тридцати пяти. Очень высокий и мускулистый, с добродушно-спокойным лицом.

– Здравствуйте, Людмила Владимировна… С сегодняшнего дня вы начинаете ознакомление с материалами дела…

И достает из пакета отброшюрированные тома. Шесть толстенных книжищ формата А4.

– Хорошо. А вы кто?

– Кириллов Вячеслав Михайлович. Оперуполномоченный Тверского СО… –