Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

до выезда решила сходить в парикмахерскую. Да, на «шестерке» имелся почти настоящий салон красоты, где за оплату колдовали над твоей внешностью – волосами и ногтями. В каталоге интернет-магазина была отдельная графа, где перечислялись данные услуги, и при наличии денег и желания – ты мог спокойно выбрать и оплатить все, что тебе нужно. Различные виды стрижек и окрашивания, маникюр, педикюр… По слухам, тут даже можно было договориться об инъекциях в губы и прочие места…

Я выбрала самую простую услугу – подравнивание волос. Оформила специальный бланк, и теперь мне нужно было просто подождать, когда меня вызовут в парикмахерскую.

До этого момента я не раз слышала от своих сокамерниц, что стричь волосы в тюрьме – плохая примета. Может, поэтому я не видела никого, кто сходил бы в парикмахерскую и вернулся постриженный. Максимум, что делали мои соседки – маникюр и окрашивание волос. Да и то – пара человек. Остальным было не до этой ерунды. И я сама тоже не стала бы стричься – не из-за суеверия, а просто чтобы не стричься… Но после ареста у меня выпала почти половина волос, видимо, на фоне стресса. А потом выпавшие волосы отрасли обратно. И сейчас, спустя год, половина волос были короткими, а остальные «старые» волосы висели нелепыми длинными клочками. И я рассудила так: раз мне теперь придется регулярно ездить на суды, то лучше организовать прическу, о которой не надо заботиться. Ведь будет не до этого…

И вот меня повели в парикмахерскую. Она располагалась на… «сборке». Да-да, прямо напротив конвойки, в которую сгоняли заключенных, прошедших досмотр. Сама парикмахерская была поделена на две маленькие комнатки: прихожую и основную часть. И едва я туда вошла, меня словно бы вихрем перенесло в вольный мир! Такой здесь стоял резкий, даже ядреный запах типичной парикмахерской! Пахло специфическими средствами для волос и звучала бодрая танцевальная музыка. Так что возникала полная иллюзия, что ты в обыкновенном «вольном» салоне красоты, а вовсе не в тюрьме.

Да и весь интерьер прекрасно дополнял это ощущение! В прихожей стояли журнальный столик, заваленный толстыми глянцевыми журналами, и мягкие кресла – для ожидания. Полированный сервантик, уставленный яркими флакончиками: красками, шампунями и прочими средствами для волос. Там же пристроилась магнитола с антенной, настроенная на радиоволну «Динамит FM». На стене – большое зеркало, а вокруг – рекламные постеры с улыбающимися красавицами. Во второй комнате – трехстворчатое зеркало с подсветкой, и даже специальная раковина для мытья волос. На высоких этажерках – инструменты, расчески, и прочая парикмахерская утварь. Галогеновый голубоватый свет – непривычно яркий…

Парикмахершей была хозка. Девушка в хозовской форме. И вот эта форма жутко-зеленого цвета и возвращала тебя на землю. Такого грязно-загаженного зеленого оттенка ткани я не встречала больше нигде. А еще она была в черных капроновых гольфах на голые ноги – предписанных всем осужденным. Да, точно, я в тюрьме… Хозка позвала меня в кресло. Очень симпатичная, очень молодая. С длинными, замысловато промелированными волосами. И в синем парикмахерском фартуке.

– У тебя заявка на «подровнять»? На сколько сантиметров?

– Сама смотри. Надо чтоб стало одинаково, – я распустила свой разношерстый хвост.

– Ого… Понятно…

И хозка приступила к работе.

Я полагала, что она просто расчешет волосы и парой небрежных движений отстрижет мне рваные неровные концы, на этом все и закончится. Но нет! Эта милая девушка возилась со мной не меньше часа. Сначала помыла голову. Потом высушила. Потом стала стричь слой за слоем, с использованием кучи расчесок и зажимов. Затем начала сушить и вытягивать мои пряди специальными утюжками, чем-то их опрыскивая. И это были великолепные ощущения. Я полностью расслабилась и совершенно потеряла ощущение реальности. Сидела с закрытыми глазами, слушала музыку и кайфовала. Улетела куда-то в стратосферу – не меньше… Когда в финале я взглянула на себя в зеркало – результат меня просто потряс! Никогда еще мои волосы не выглядели такими ровными, густыми и блестящими. Словно бы парик-шапочка из искусственных волос.

– Ничего себе! Как картинка! Спасибо огромное! От души! Ты талантище!

– Да не за что, – усмехнулась хозка.

Добрые слова – это единственное, что могла получить хозка за свой труд. За эту стрижку с моего счета списали 200 рублей. Но эта девушка не получала с этого ни копейки. Поэтому она старалась не за деньги, а ради «любви к искусству». В данной ситуации явно был главным «путь», а не «результат». А так, я слышала, что основной ее клиентурой являлись наши сизошные сотрудницы. Вот их, опять же за бесплатно, она стригла и красила целыми днями. И маникюр им делала. Поэтому-то все дежурки тут и щеголяли длиннющими креативно разрисованными ногтями…

Когда я вернулась в камеру, моя новая прическа произвела настоящий фурор. Девчонки подходили и дивились на мои «новоприобретенные» волосы, такие густые и ровные. Некоторые даже просили потрогать… И забавно, что после этого пример моего кардинального преображения стал вдруг как бы заразительным. Мои сокамерницы отбросили суеверия и начали стричься. Здесь же, в камере. Ну по крайней мере – ровнять волосы. Кто умел держать в руках ножницы выступал в роли парикмахерши, а «клиентка» усаживалась на перевернутом ведре, посередине туалетного отсека. С завязанной вокруг шеи простыней. И начинался процесс. Прям вот несколько человек в течение недели – раз, и обкорнали свои отросшие локоны. Даже Маришка поддалась этой волне и решилась подстричься. Она, как и все, верила в тюремную примету и за все годы ни разу не стриглась. За пять лет ее волосы отросли аж до середины бедер. И вот теперь она тоже уселась на ведро. Подставила голову под ножницы. И после стрижки осталась с волосами лишь по пояс.

Решилась постричься и Вячеславна. Правда не на ведре, не камерными ножницами. А тоже сходила в парикмахерскую. Все эти игры со стрижками были, конечно, полной ерундой «по сравнению с великой отечественной». Просто забавно было видеть, как легко вдребезги разлетаются на твоих глазах некие страхи и приметы. Хотя в тюрьме суеверия и подобные штуки имели очень большую силу…

Выезд на суд по «ограничению»

Не успела я привыкнуть к ощущениям от новой прически, как около трех часов дня меня «заказали» на выезд. Вот оно! Началось! За мной приехали мои старые знакомые – конвоиры Тверского СО. Погрузили в свою раздолбанную маршрутку и повезли в Тверской суд. Это были уже хорошо знакомые моменты: долгий и нудный выезд из СИЗО, трясучая дорога под аккомпанемент сирены, бесконечное стояние у шлагбаума, потом – у самого здания суда.

И вот наконец меня повели в конвойный отсек. Само здание было