Обслуживание избирателей - Джон Скальци

Кквивида прозвучало в громкоговорителях. Кквивид взвизгнул от восторга, осушил остатки газированной воды и направился к сцене.

— Спасибо всем, — сказал Кквивид в микрофон. — Сегодня я хочу поделиться с вами особенной песней от моей любимой группы всех времен...

— О, Боже, только не Nickelback опять! — крикнул кто-то из зала.

Кквивид указал с возмущением. — Возьми свои слова обратно!

— Никогда!

— Вижу, среди публики есть еретики, и с ними будут разобраться сурово, — провозгласил Кквивид. — После песни, которая, кстати, является одной из величайших человеческих песен всех времен. — Зазвучала песня, которую Кквивид так любил, и он начал раскачиваться в такт.

— Конечно, — сказала Оуигин после второго такта песни. — «Photograph».

— Неужели это действительно любимая группа Кквивида? — спросила я.

— О, абсолютно, — сказала Гида. — Он бы ставил их альбомы в офисе на бесконечный повтор. Мне пришлось запретить ему слушать их без наушников.

— Он однажды совершил паломничество в Ханну, Альберта, где родился солист Nickelback, — сказала Оуигин.

— Ну, песня-то ничего, наверное, — сказала я. — Но я не уверена, что она требует такого поклонения.

— У чандлидов не так уж много музыкальных традиций, — сказала Гида. — Поэтому, когда Кквивид прилетел на Землю, эта песня была одной из первых, которые он услышал. Он впечатался в эту песню, как утенок.

— Невероятно неудачный утенок, — добавила Лор.

— Могло быть и хуже, — сказала Гида Лор. Лор закатила глаза, что для Лор было впечатляющим действием. — В любом случае, у всех нас есть вещи, которые мы любим, несмотря ни на что. — Она указала когтем на Кквивида, теперь полностью поглощенного своим выступлением. — Он счастлив, и это хорошо для него — быть таким счастливым. Для остальных из нас это закончится через четыре минуты. Это справедливый обмен.

Кквивид закончил свою песню под скудные аплодисменты. — Nickelback отстой! — крикнул кто-то.

— Увидимся в Аду! — сказал Кквивид, прежде чем вернуть микрофон диджею караоке.

Две песни спустя на сцену вызвали Лор. Она вразвалочку поднялась, взяла микрофон, прошептала свой запрос диджею, и после вступительных аккордов начала петь.

— Боже мой, — прошептала я Гиде.

— Да? — сказала Гида. — Какой голос. Не скажешь, глядя на нее.

— Я знала, — с гордостью сказал Бунтора. — Эта девочка однажды станет звездой.

— И тогда тебе понадобится новый ассистент, — заметил Кквивид.

— Оно того будет стоить!

Лор продолжала петь, и когда закончила, в баре наступила мертвая тишина. Затем все дико зааплодировали. Лор вернула микрофон и направилась обратно к столику.

— Это было потрясающе, — сказала я ей.

Лор пожала плечами. — Я пела фальшиво.

Прежде чем я успела возразить, объявили имя Гиды. Она прошествовала на сцену, взяла микрофон, назвала диджею песню и затем обрушила на публику самый яростный поток скрим-дэт-метала, который я когда-либо слышала, настоящую сдирающую лицо атаку на (вероятно) 240 ударов в минуту. Зрители вскрикнули от восторга и начали мошить.

— Это ее обычный выбор? — спросила я.

— Для нее это спокойная песня, — сказал Бунтора.

Я посмотрела на Кквивида за подтверждением. — Абсолютно расслабленный выбор, — согласился он. — Относительно говоря.

— Она не выглядит такой яростной в офисе.

— Это твой первый день, — сказал Бунтора.

— А, — сказала я.

Кквивид толкнул меня локтем. — А вот сейчас будет самая крутая часть.

На сцене Гида достигла такого звукового крещендо, которое могло бы стерилизовать кроликов с расстояния в двести ярдов. Толпа бунтовала, блаженно.

— Это выглядело катарсически, — сказала я Гиде, когда она вернулась к столику. Следующий певец уже был на сцене и пел под нечто с запредельными басами.

— Неплохая разминка, — согласилась Гида. — Немного медленный темп, но в целом весело.

— Теперь ты мой новый герой, — сказала я ей.

— Что ж, не забывай, тебе еще нужно спеть песню.

— Не забыла, — сказала я. — Но мне сначала нужно кое-что сделать. — И с этими словами я соскользнула с табурета и отправилась искать туалеты.

Они располагались внизу узкого коридора, покрытого граффити и кухонным жиром нескольких десятилетий, или, по крайней мере, я надеялась, что это был кухонный жир. Как это обычно бывает в заведениях с большой нечеловеческой клиентурой, туалеты были разделены не по гендерному признаку, а по типу отправления нужды: Стоя, Сидя, Брызгая и Стреляя. Я выбрала «Сидя» и оказалась в чрезвычайно узкой комнате, где едва хватало места, чтобы расставить ноги над унитазом.

Пока я начинала