Обслуживание избирателей - Джон Скальци

мне подскочило пушистое существо, воя при этом. Оно было одновременно очаровательным и ужасающим. Половина меня хотела опуститься на колено и погладить его; другая половина кричала в мой мозг «слишком много ног» и требовала бежать прочь. Я пошла на компромисс, застыв на месте.

— Ты в порядке? — спросил Дженсен.

— Понятия не имею, — ответила я, пока существо запрыгивало мне на ногу.

— Все нормально, — сказал он. — Смотри. — Он наклонился и погладил другого, который в тот момент пытался на него взобраться. — Видишь?

— Они могут заманивать тебя в ловушку самоуспокоенности, — сказала я.

— Мундаги не очень сильны в стратегии, — заверил меня Дженсен. — Они на сто процентов искренни с тобой все время. Что видишь, то и получаешь.

— Что я вижу, так это тарантула с щенячьими глазами и пушистым хвостом.

— Они милые, да?

— Я еще не решила.

— Давай, погладь мундага, Эшли. Я даю тебе гарантию «тебя не съедят».

Я посмотрела на Дженсена, как на сумасшедшего придурка, а затем наклонилась и осторожно погладила мундага.

— Боже мой, — сказала я. — Это как гладить шиншиллу. Он такой мягкий.

— Я же говорил.

Я сморщила нос. — И такой вонючий.

— Это тоже есть, — согласился Дженсен.

Мундаг издал абсолютно очаровательный вздох и прижался к моей ноге, явно желая, чтобы его еще погладили.

— Это вообще законно? — спросила я Дженсена, как только освободилась от блаженства поглаживания Паучьего щенка.

— Гладить мундага?

— Нет, — начала я и затем быстро поправилась. — Ну да, но я имела в виду, что мы находимся во дворе кого-то без разрешения. Или ордера.

— Ответы на оба вопроса удивят тебя, — сказал он. — Технически гладить мундага или любое другое неутвержденное внеземное существо незаконно. Не только гладить, уточню. Любой умышленный физический контакт или обращение.

— Значит, я была в порядке, когда он на меня наскочил.

— Верно. Нарушать закон ты начала только тогда, когда стала его гладить. Это уголовное преступление пятой категории. За это можно получить шесть месяцев тюрьмы.

— Ты сам сказал мне его погладить! — воскликнула я, продолжая гладить. — Это провокация!

Дженсен рассмеялся. — На самом деле, тот факт, что я сказал тебе его погладить, оправдывает тебя. Ты помогаешь зарегистрированному государственному служащему в исполнении его обязанностей. И вообще, даже если бы это было не так, ты не нашла бы прокурора, который взялся бы за это дело. Преступление предназначено для сдерживания трафика животных, а не поглаживания. Пока что ты в безопасности.

— А нахождение во дворе этих людей без разрешения?

— Абсолютно законно. По крайней мере, для меня. Государственный и федеральный законы гласят, что если внеземные существа видны за пределами жилища, то соответствующие государственные служащие могут принять меры для их изоляции. Я — государственный служащий.

— Забор был высокий, — заметила я.

Дженсен покачал головой. — Неважно. Как только твой избиратель сделал эту фотографию и сообщил властям — то есть тебе — у меня появились полномочия и обязанность подтвердить и принять соответствующие меры.

— Гладить этих тварей — соответствующая мера?

— Я чувствую твою насмешку, — признал Дженсен. — Но ответ — да. Часть моей работы — определить физическое здоровье и состояние существ. Если с ними жестоко обращались или пренебрегали, то добавляются другие обвинения. — Он указал на дом. — Эти ребята уже под колпаком за владение и содержание незаконных существ и кое-что еще.

— Я все еще не понимаю, как поглаживание помогает.

— Мундаги от природы общительны и социальны и имеют иерархию груминга, — сказал Дженсен. — Они видят людей и большинство других разумных видов выше себя в иерархии груминга, поэтому подходят к нам, чтобы их погладили. Если с мундагом жестоко обращались, он убежит от человека, а не подбежит к нему. Так что, за что бы этим людям ни пришлось отвечать, жестокое обращение, похоже, не входит в список.

Я оглядела двор, который был заполнен тем, что, как я предположила, было экскрементами мундагов. — А вот пренебрежение...

— Возможно, — сказал Дженсен, осматриваясь. — На самом деле, не так уж много экскрементов.

— Ты шутишь.

Дженсен покачал головой. — Мундаги производят невероятное количество экскрементов. Это всего лишь за несколько дней.

Я посмотрела на счастливого и очаровательно мягкого мундага, прижимающегося к моей ноге. — Теперь я хочу такого чуть меньше, — сказала я. — Я все еще хочу. Просто сейчас, может быть, на один процент меньше, чем пятнадцать секунд назад.

— Поверь мне, ты не хочешь.

— Но! Паукообразная шиншилла пушистая и социализированная!