Стирающее поветрие, или Бумажная лавка госпожи Анны - Ксения Котова

– Вопреки слухам, город не опустел: людям свойственно пускать корни, – подойдя, она забрала у Алексея куртку, повесила её на плечики и кинула взгляд за приоткрытую дверь.

Откуда пришёл посетитель?.. Снаружи виднелась с детства знакомая извилистая улица с тесно стоя́щими и укрытыми замшелым сланцем домами. Анна смотрела на неё каждый день. На этой улице она появилась на свет, выросла, вышла замуж, обрела счастье и похоронила семью. Или всё-таки это была просто очень, очень и очень похожая улица?..

– Обалдеть! – словно зачарованный, Алексей вынул из накладного кармана брюк маленькую книжицу со множеством загнутых уголков. – Мой путеводитель утверждал, что город вымер…

– Ваш путеводитель преувеличивал, – ощутив раздражение, отмахнулась Анна. – Не желаете ли чаю? Выпьем по чашечке, и расскажете, какими судьбами и зачем вас занесло в наш раненый город.

– «Раненый город», – Алексей прикрыл глаза, катая словосочетание на языке и упиваясь послевкусием. – «Раненый»… «Лавка» – семейный бизнес? Сколько вам лет? Вы пережили Стирающее поветрие?..

Анна захлопнула дверь каблуком туфли и напряжённо сцепила пальцы за спиной. Посетитель вёл себя непосредственно, как ребёнок, который тянулся к полке с фарфором, не подозревая о ценности коллекции. Да, Анна жила в городе с рождения. Да, Стирающее поветрие обошло её стороной. Да, она владела восхитительной «Бумажной лавкой», однако магазин ещё существовал лишь потому, что хозяйка заключила сделку с Человеком-Из-Тени.

– Травяной, пожалуйста. У вас ведь есть травяной чай? Вдруг даже с ромашкой и лавандой есть? Я люблю лаванду… – Алексей вернулся в гостиную. – Где бы присесть? Разрешите, а, на диван?..

– Конечно, – Анна чувствовала, что сердилась. – Мечта, подмени меня!

Фея спорхнула по лестнице, легко касаясь перил кончиками пальцев, – тёмные крылья рассыпали в воздухе ароматную коричневую пыльцу. Алексей приоткрыл рот. Мечта запрыгнула к нему на диван, скрестила босые ноги и проказливо показала посетителю язык.

– Быть не может! Вас не осталось!

Фея звонко рассмеялась.

– Я была уверена: ты это скажешь!

«Пусть общаются», – решила Анна; каблуки туфель-лодочек рассерженно простучали по паркету гостиной и зацокали по кухонному кафелю. Бестактные посетители выводили хозяйку магазина из себя. Алексей с широко раскрытыми голубыми глазами и поистине детской наивностью утверждал, что её город обратился призраком, воспоминанием о кипевшей жизни, и спрашивал о Стирающем поветрии так, словно оно – строчка в карманном путеводителе, а не глубокая рана на Аннином сердце. Но мир не вращался вокруг посетителя, и Анна была не обязана удовлетворять его неуёмное любопытство.

– Травяной, муравяной… – бормоча, хозяйка магазина заваривала чай. Она выбрала простой стеклянный сервиз – не из антипатии к Алексею, а чтобы видеть, как наливался горчичным оттенком кипяток, где плавали душица, таволга, цветки ромашки и лаванды. – И рулет… Наверное, наш посетитель съест весь, не оставив нам с Мечтой ни кусочка. Вполне в его духе.

Хозяйка магазина поправила в волосах заколку с вороньими перьями, разгладила подол в белый горошек и вернулась с подносом в гостиную. Приготовление чая, как обычно, её успокоило.

– Значит, вы путешествуете по всеми забытым местам? – спрашивала Мечта Алексея. – Зачем?

– Ох… Как бы объяснить, милая фея, – посетитель снял ботинки и сидел напротив неё, тоже скрестив ноги. – Видишь ли, не «путешествую»… Я живу во всеми забытых местах. Туда никто не заглядывает, даже… Ну, ты понимаешь?.. Нет?.. Ох, долго объяснять…

– Чай с ромашкой и лавандой заказывали? – поднос грациозно приземлился на журнальный столик.

Предложив всем рулет и чашки, Анна взмахнула подолом и опала в кресло.

– Мне было бы интересно послушать, господин Турар, – во фразе промчалась мстительная нотка.

Алексей принюхался и обмакнул в чай палец, разогнав травинки и лепестки. Над рыжими бровями появилась грустная морщинка. Он не хотел ничего рассказывать, но магия «Бумажной лавки» тянула из него слова. Алексей несколько раз распахивал и закрывал рот, загоняя их обратно. Язык пересох. Посетитель смочил его чаем и заговорил, подбирая фразы.

– Всё началось с моей матери. Она захотела мне особую судьбу и отправила папу к прядильщицам. Папа объездил полмира. Ему сказали искать в древнейших местах планеты – прядильщицы такие любят. И в одном из старинных городков, в узком переулке медины, куда не захаживали и местные, папа обнаружил неприметную вывеску – одно название, выведенное золотой нитью. В детстве он рассказывал мне, что долго не решался войти. Топтался на пороге, заглядывал внутрь через окошки с перекрестьями наборных рам и жёлто-красными ромбиками стёкол. Папа понимал: вернётся к матери с пустыми руками – она выставит за дверь. Приближался срок моего появления на свет, вот-вот, как говорится.

Хозяйку магазина кольнуло сочувствие к отцу Алексея, ставшему заложником своей любви и амбиций супруги. Анне захотелось обнять и утешить посетителя, чью судьбу выбрали за него.

– Решившись, папа вошёл. Над головой тренькнул колокольчик, из-за прилавка обернулась прядильщица. «Добрый день!» – сказала она. Папа в тот миг отчаянно оробел: вжал голову в плечи, заозирался. Вокруг него были стенды с катушками, бобинами, клубками. Слева, справа, у двери, в глубине магазинчика – везде. Казалось, поднимет голову – на потолке тоже увидит нитки. И пахло там по-особенному: пряжей, благовониями, немного оливковым маслом… Иначе, чем здесь, госпожа Анна. У вас пахнет бумагой и типографской краской, прогоревшими в камине дровами, уютом, спокойствием… Лавандой, – Алексей ненадолго замолчал, глотнув чай. Фея нетерпеливо взмахнула крыльями.

Анна улыбнулась. Держа чашку за ручку, хозяйка магазина вдохнула горьковатый цветочный аромат.

– Прядильщица смотрела на моего папу и ждала, когда он скажет, зачем явился. Папа произнёс: «Я ищу кое-что…». «Особое, – продолжила девушка. – Судьбы на стендах особые, выбирайте». Однако папа колебался. У него почти не было, чем заплатить, хотя он принёс всё, что нашёл.

– Почём нынче судьбы? – заинтересовалась Мечта. – Что ценят прядильщицы?

– Сложно сказать… – неуверенно протянул Алексей. – Папа говорил: им важны значимые поступки и ценные воспоминания. Ещё они, как сороки, падки на семейные реликвии – чем старее, тем лучше. Якобы эти вещи напитаны прошлым… Например, берёшь в руки дедушкины часы, и будто дедушка тебя обнял. Или бабкино свадебное платье с чердака. Надела – и словно идёшь с бабкой под руку к алтарю… Или колыбелька, старенькая, рассохшаяся, качавшая не одного младенца. Положил плаксуна – сразу затихает.

– Бытовая магия… – Мечта прикусила большой палец.

– Прости?

– Не обращай внимания, – хмыкнула фея. – Многие вещи накапливают магию.

– А, ясно… Ладно, на чём я остановился?.. – Алексей нахмурился. – В общем, у папы нашлось мало ценного, но прядильщица его не выгнала. Наоборот, поманила к прилавку и достала корзину с обрезками разных ниток и аптечные весы, изящные, как ювелирная игрушка. Папа не раз мне их описывал: литьё, завитушки из золотой