Стирающее поветрие, или Бумажная лавка госпожи Анны - Ксения Котова

к делам, к друзьям, к родным. Зараза быстро прогрессировала, эффекты усиливались и наслаивались. Первыми стирались из памяти любимые вещи и занятия, после – лица близких. К концу недели люди забывали, как ходить, сидеть, есть, дышать…

– Дышать!.. – Алексей съёжился.

Мечта зажмурилась.

– Стирающее поветрие никого не «стирало», по крайней мере буквально, – голос Анны заметаллел. – Газеты врали. От Стирающего поветрия забывали, как жить. Прекратив дышать, люди закрывали глаза…

Она развернулась к диораме. Трещина нагнала отражение и иссекла белыми нитями. Сердце сбилось с ритма, ткнулось в рёбра, стихло на миг. Застыв, Анна смотрела на своё изуродованное лицо.

– Они умирали, – закончил посетитель.

– И исчезали.

Стекло лопнуло, взорвалось – осколки разрезали платье, ранили кожу. Воспоминание лежало перед Анной в неприглядной красе запертого тринадцать лет в гробу трупа. Облезшая с костей плоть, удушающая вонь сгнившего мяса, черви и личинки кожеедов – если мёртвых не хоронить, они разлагались среди живых, отравляя им каждый глоток воздуха.

– Даже в урну собрать нечего. От моей семьи и праха не осталось. – Хозяйка магазина закрыла глаза.

Мечта слезла с дивана, забрала у неё с Алексеем чашки и отнесла поднос на кухню, как в замедленном сне. Фея не понимала, зачем это сделала. Она просто не могла сидеть дальше в гнетущей тишине, заполнившей гостиную после рассказа Анны. На пороге кухни Мечта кинула взгляд через плечо: Алексей – четверть часа назад непосредственный балагур – был раздавлен. На Татьяну Котракову фея разозлилась, а его жалела. Ей чудилось, что надломленные судьбы посетителя и хозяйки магазина звучали в унисон.

– Я удовлетворила ваше любопытство? – безжизненно произнесла Анна.

– Простите, что спросил, – потерянно ответил Алексей. – Простите. Наверное, я лучше пойду.

– Вы тоже рассказали мне невесёлую историю, – усмехнулась хозяйка магазина. – Мы квиты.

«Нашли в чём соревноваться – чьё прошлое печальнее!» – возмутилась Мечта.

Оставив дверь открытой, фея сгрузила грязную посуду в раковину и вытерла руки о футболку. Взгляд задержался на коробке с заказами. Закрутившись вчера, Анна принесла её на кухню да так и забыла. На самом верху лежал конверт, подписанный «Алексею Турару лично в руки».

– Как он здесь очутился? – озадачилась Мечта.

Взяв письмо двумя пальцами, фея принюхалась и брезгливо скривилась. От него разило тьмой. Она пропитала каждый миллиметр конверта, каждую частичку марочного клея, каждый завиток чернил. Поборов желание отбросить письмо, Мечта тяжело вздохнула. Прежде Человек-Из-Тени не опускался до столь дешёвых трюков, но всё однажды случается впервые.

– Алексей … – сокрушённо прошептала фея. – Человек-Из-Тени рассказал тебе, как сбежать от смерти, и ты привёл его к нам…

Мечта вернулась в гостиную, по-прежнему держа конверт двумя пальцами. Анна и Алексей молчали. Фея подошла к ним и позволила письму слететь на колени посетителю. Тот глянул и подскочил.

– Откуда у вас почта для меня?!

– Магией занесло, – саркастично ответила Мечта. – Думаю, письмо ехало за тобой, пока не обогнало. Мы получили его вчера и по чистой случайности не вернули в отделение. Иногда в ситуацию вмешиваются силы весомее, чем скучные почтовые процессы. Откроешь?..

Алексей смял конверт:

– Не указано, от кого…

– Мы тем более не знаем, – фея скрестила руки на груди.

Анна приподняла брови, не понимая, отчего отношение Мечты к Алексею резко изменилось. Под строгим взглядом феи посетитель оторвал полоску бумаги на боку, вскрыв конверт. В ладонь скользнул сложенный втрое лист. Алексей развернул его, впился глазами в написанное и вдруг взмок.

– Мне срочно нужно бежать, – прошептал он и запихнул лист в карман брюк. – Спасибо за тёплый приём, за вкусный чай, за угощение, и простите, госпожа Анна, правда-правда-правда…

Алексей ринулся в холл – надел куртку, схватил рюкзак и, махнув на прощанье, стремглав выскочил наружу. Он исчез так быстро, что Анна и глазом не успела моргнуть. Хозяйка магазина подняла брошенный конверт, и любопытство на короткое время даже вытеснило тоску, распиравшую рёбра изнутри после воспоминаний о Стирающем поветрии.

Адрес удивил.

– Надо же… – Анна открыла альбом с фотографиями и положила конверт на разворот с биографией Алексея Турара. – Он получил письмо из дома. Разве его дом – всеми забытое место?

Мечта забрала у Анны альбом и захлопнула, оставив конверт как закладку.

– Нет. Но смерть всегда получает желаемое. Думаю, они с Человеком-Из-Тени договорились. Кто ещё мог подсказывать беглецу, где прятаться от пришитой прядильщицей судьбы?

Слова Мечты опечалили Анну. Она хотела давать посетителям надежду, а не провожать их в последний путь. Ведь у неё самой надежды давно не было, кроме стен «Бумажной лавки».

– По крайней мере, Алексей навестит родных, – подытожила хозяйка магазина, сложив руки на коленях. – Признаться, я немного завидую. Он сможет попрощаться с ними перед смертью.

Обо мне

Меня зовут Алексей Турар. Я родился и вырос в большом промышленном городе, где дым из труб сталелитейного завода застилал небо. Моим первым окном в другой мир стал старенький фотоаппарат «Отсчёт», который мне подарил отец. Пока сверстники гоняли мяч, я часами пропадал на окраинах, ловя в объектив закаты над кладбищами ржавых автомобилей.

Мои университеты – дороги. После школы я отправился учиться в столицу, но академические дисциплины казались мне слишком тесными. Бросив институт, я купил билет на первый попавшийся поезд и уехал – не ради славы, а желая отыскать дом для собственного сердца.

Я начал фотографировать места, где прогресс и время остановились: заброшенные деревни, опустевшие после закрытия шахт посёлки, разрушенные усадьбы, старые форты и маяки – всё они стали моими «моделями». Я не пытался «обратить внимание на упадок», как обвиняют некоторые критики, а желал уловить отголоски ушедшей жизни.

Один из моих снимков – «Люлька в руинах» – случайно попал на международный конкурс. Рассохшаяся деревянная колыбель в разрушенном доме тронула жюри, и фотография победила. Вскоре мне стали безостановочно поступать предложения о публикациях.

С тех пор мои работы не раз появлялись на обложках крупных журналов. Мне присудили несколько престижных премий, в том числе «Золотой объектив» в номинации «Природа и окружающая среда» за серию работ о последствиях урбанизации.

Меня называют «летописцем ускользающей натуры» и «мастером забытого мира». Говорят, мои фотографии – не просто изображения, а «хроника памяти». Выставки проходят в галереях по всему миру. И я рад. Ведь это возможность показать людям, насколько хрупка наша действительность и что остаётся позади, пока мы бездумно мчимся в будущее.

Алексей Турар, специально для выставки «Я никогда не забуду о…»

Дочь пропавшей исследовательницы находит утешение на маяке

Пять лет назад море вернуло нам Марину Котракову, единственную выжившую в