Билет на балет - Жанна Лебедева

Поднимаясь в лифте, он не выпускал её из объятий, торопился. Судорожно и часто целовал лицо и хотел как можно скорее подняться наверх.

Как только они перешагнули порог гостиничной комнаты, Борис напористо, страстно и в то же время очень нежно стал целовать Полину в губы, глаза, лоб и медленно расстёгивать пуговицы её платья. Поля не сопротивлялась. Она не знала, как себя вести – проявлять ли инициативу или просто поддаться его влечению.

Танец любви, начавшийся ещё в лифте, был подобен танцу двух парующихся птиц. Его руки безудержно влекли её к себе, и он пытался как можно скорее высвободить её тело из платья. Они то приближались друг к другу, то отдалялись и, удержав на несколько секунд встретившиеся взгляды, пристально смотрели друг другу в глаза. Никаких слов и объяснений. Атмосфера накалялась с каждой минутой. Занавес опустился, платье упало на пол, и Полина предстала пред своим возлюбленным обнажённой. Борис не ожидал увидеть подобной красоты. Такое воплощение благородства, чести, гордости и грации он видел впервые. Хрупкое, маленькое, идеальное женское тело так его поразило, что он даже замер на несколько секунд. Оцепенение не проходило, и эта затянувшаяся люфтпауза становилась неуютной.

Безусловно, до Полины у него было много эффектных, ухоженных и внешне красивых женщин, но такой прирождённой и натуральной красоты, желающей ему отдаться, он до сих пор не встречал. «Не переживёт, если её обижу», – в голове проскользнула случайная мысль, но ослепительная красота заняла всё его внимание и ещё больше взбудоражила страсть. Идеальное женское тело – маленькая грудь, плоский живот, красивые, длинные, словно отточенные руки – «фарфоровая статуэтка» мысленно нарёк её Борис и подумал: «Как бы не разбить её, как бы не разбить».

Заметив странное замешательство Бориса, Полина наконец-то словно вышла из оцепенения и сама сделала шаг навстречу. Дотронулась ладонями до его груди, скрывающейся под белейшей рубашкой, и, легко поцеловав в верхнюю губу, стала медленно расстёгивать пуговицы. Бориса потрясла такая перемена, руки опустились, и он просто дал ей возможность ласкать себя.

Если бы в гостиничном номере сейчас присутствовала съёмочная группа романтического фильма, режиссёр бы себе места не находил. Его бы просто трясло и раздирало от таких долгих пауз. Любовники то придавались безудержной страсти, то зависали в каком-то тайном остолбенении. Они с жаром почти разрывали друг друга на части, а потом подолгу, молча и с восхищением смотрели друг другу в глаза.

«И что в нём такое скрыто, почему он так сильно меня манит, так тянет? Ум, обаяние, сила, страсть? Что это?» – судорожно пыталась понять Полина.

«Да, прав был тот, кто сказал, что с дураками и секс дурацкий, а с умным возлюбленным всегда всё иначе. Со мной ничего подобного раньше не происходило. Ни с кем и никогда. Пусть, пусть будет то, что должно быть. Пусть это продолжается вечно», – пыталась завершить свой внутренний диалог Полина и, полностью расслабляясь, поддавалась порывам страсти. А происходящее накалялось с каждой секундой, и это даже не было актом каких-то показательных выступлений, наполненных чередованием изощрённых поз из Камасутры, высоких поддержек и проявлений гибкости партнёрши. Это было актом колдовства, тайного действа. Всё шло по неписаному и обоюдному согласию, подвластному неведомой силе, уводящих их далеко, далеко, за пределы осознаваемой реальности.

Во время близости с временными возлюбленными у Бориса всегда была одна цель – как можно быстрее удовлетворить желание и как можно скорее слинять от общения после. Сегодня он сам себя не узнавал. Почему-то хотелось, чтобы она, во что бы то ни стало, получила удовольствие и почувствовала наивысшее блаженство.

«Как она хороша, моя балерина. Моя настоящая балерина, здесь и со мной. А этот её запах… – целуя длинную шею, думал Борис, – этот запах не просто неповторимый, он какой-то уникальный. Ни у кого такого нет. Это даже не духи, это она так пахнет. Её волосы… Моя малышка». Борис никак не мог прийти в себя и, с упоением лаская её, опускался всё ниже. Осознанно отбросив свой главный принцип – обычно он не допускал даже возможности интимных ласок, – Борис стал нежно ублажать её языком.

Волна наивысшего наслаждения прошла по всему телу Полины. Сердце билось так, словно пыталось вырваться наружу. Полина на некоторое время даже оттолкнула от себя Бориса. Сила удовольствия была так велика, что ей хотелось как можно дольше продлить это ни с чем не сравнимое ощущение. Взрыв теплоты поднялся от низа живота и охватил всё её тело. Она часто, громко и глубоко дышала, пытаясь прийти в себя.

«Вот оно – счастье!» – подумала Полина, ей хотелось ощущать Бориса ещё и ещё. Придя в себя, она поначалу робко, но всё более раскрываясь переняла инициативу. Такой темпераментной и страстной Полина проявляла себя лишь в образах на сцене. В постели же чаще принимала позицию ведомой, нежели ведущей. Но после пережитого экстаза и просто неземного удовольствия все рамки сексуального поведения испарились, и она активно принялась ублажать Бориса.

«Что это? – недоумевал он. – Только шлюхи так умеют, но делают это без особого энтузиазма, а здесь что?» Борис был приятно удивлён, и больше не хотелось ни о чём думать, только наслаждаться. «Лишь бы продлить этот момент, лишь бы это продолжалось как можно дольше!»

Ему захотелось достигнуть блаженства вместе, и, оттягивая момент своего удовлетворения, он временно остановил Полину, посмотрел в её глубокие тёмно-коричневые глаза, страстно поцеловал и вернулся к самой простой позе. Да, это банально, но только так он мог видеть её лицо, целовать и чувствовать её аромат.

И вот она кульминация, катарсис, полёт, наивысшая форма бытия, удары вселенского колокола, фонтан эмоций и просто – счастье. Оба были на вершине блаженства и летали в облаках. Взрыв ощущений породил новую, ещё большую волну тепла, Полина судорожно дышала и по мере того, как дыхание успокаивалось, сквозь лёгкую улыбку, только шевеля губами, повторяла шикарную пушкинскую строку – «Ты рождена для неги томной, для упоения страстей!»[28].

Мечта Бориса свершилась. Так просто, легко и в то же время неповторимо. На удивление самому себе, но ему даже не хотелось двигаться с места, а тем более проверять на смартфоне сколько пропущенных звонков и который теперь час, всё было абсолютно неважно. Рядом с ним, в неге блаженства, утопала идеальная женщина. Это он осчастливил её. Он!

Борис