Билет на балет - Жанна Лебедева

города, как и где бомжи получают бесплатные обеды. Рассказывал обо всём на свете, только не о музыке и своей карьере.

– Даже занятно наблюдать, как люди в костюмах подают просящим о помощи, – продолжал он. – Каждый из них боится, что однажды и он окажется на улице. Здесь действует только один закон – закон джунглей. Или ты, или тебя. В Нью Йорке его пока никто не отменял! – рассмеялся Станислав.

Полина улыбалась ему, их былая дружба восстанавливалась, и она сквозь шум поезда слушала его нескончаемые рассказы, а про себя радовалась: «Как хорошо, что я живу! Это такая радость, ехать сейчас в метро, и не где-нибудь, а под Нью-Йорком! Странно, но раньше никогда даже и не задумывалась – а наступит ли у меня такой день, когда жизнь вышвырнет на улицу? Нет, не наступит. У меня есть профессия, есть знания, наработанные навыки. Всегда найду работу, если и не танцевать, так обучать. Может, даже здесь, в этом городе, самом центре мира, нашла бы себе под стать работу педагога, а может и в труппу какую-нибудь приняли бы? Я так точно не пропаду!» – размышляла про себя Полина.

– У местных есть такое выражение: Shortcut, – перебил её мысли Стас.

– Прости, что есть? Какой cat?

– Нет, не кошка, а срезать. Местные говорят – обрезать или укорачивать углы, ходить как можно более короткой дорогой и не попадать в места большого скопления людей.

– Почему? – не понимая, о чём идёт речь, переспросила Полина.

– Чтобы не уставать. В этом городе надо делать как можно меньше ненужных движений, а то на работу и жизнь сил не останется… Ну вот, мы и приехали, выходим.

Полина совсем не следила, куда и как они направляются. Она полностью полагалась на своего старого знакомого и позволяла ему уводить себя в дебри «его города». Ведь у каждого местного жителя Нью-Йорка, Москвы или любого другого мегаполиса есть своё видение города, его достопримечательностей, архитектуры, самых красивых и знаменательных мест. Такой особенный «город» – с любимой панорамой, улицей или кварталом, двориком и скамейкой.

Выйдя на свежий вечерний воздух из метро, Полина просто опешила. Они попали в совершенно другой Нью-Йорк – спокойный, красивый и уютный. Это была та часть мегаполиса, каким его демонстрируют в сериале «Большой город» или других культовых фильмах. Идиллия, спокойствие, благолепие. С обеих сторон улицы стояли привлекательные дома, с маленькими лестницами, обрамлёнными овальными перилами, а перед ними ютились миниатюрные лужайки с красивыми цветами. Никакого движения машин, людей, только вдалеке одиноко прогуливающаяся дама преклонных лет с собачкой.

Вот в такой город и стремилась попасть Поля. Наконец-то исполнилась её заветная мечта увидеть тот Нью-Йорк, о котором она грезила ещё со школьной скамьи. Улица Montegue прямиком вела к променаде, излюбленному месту отдыха местных жителей. Всего несколько шагов и перед их глазами открылась очаровательная, притягивающая взгляд панорама вечно светящегося города. Остров выглядел безупречно! Гармония и величественность, даже фееричная, сногсшибательная красота эффектно нисходила с противоположной стороны канала. И это впечатляющее зрелище предстало только им двоим. На променаде больше не было ни души, только старые знакомые, почти случайно встретившиеся через много лет в другой части света. Дух захватывало. В ряд стоящие скамейки пустовали и приглашали забредших прохожих присесть, насладиться живописной перспективой. Стас наконец-то остановил свой монолог, галантно позволяя Полине спокойно созерцать и любоваться.

– Как здесь красиво! – вырвалось из её уст.

Стас улыбаясь посмотрел ей в лицо. Ему было приятно видеть искреннюю радость подруги.

– Как здесь спокойно и хорошо, – добавила она и после короткой паузы твёрдо сказала: – Хочу здесь жить!

Полина ещё немного помолчала, а затем меланхолично продолжила:

– А помнишь, как я в общежитии училища на какой-то свой день рожденья взбалмошно взобралась с бокалом шампанского на стол и громко так, уверенно и целеустремлённо пожелала сама себе, помнишь ту сцену? – Полина вдруг вскочила на скамейку, подняла руку вверх, словно держа бокал игристого, и театрально громко повторила фразу, сказанную почти двадцать лет тому назад: – Желаю себе танцевать в лучших театрах мира! Желаю себе много раз танцевать Жизель, Баядерку, Одетту – Одиллию, Аврору, Мари и другие ведущие партии. Желаю себе быть великой танцовщицей и великой возлюбленной! – Замерла и, смотря в даль, добавила: – А сегодня желаю себе жить в этом городе, жить именно здесь, в этом удивительном месте, здесь, у променады! Да будет так!!!

Стас даже зааплодировал, его тронула темпераментная и эмоционально глубокая сцена. А в глазах Полины выступили слёзы, и на лице появилась тень печали. Она понимала, что такие пожелания следует говорить себе, пока ты молод, полон сил и энергии. А чем дальше идёт жизнь, тем труднее великие желания становятся реальностью. Она спокойно спустилась и тихо попросила:

– Стас, можно мне секундочку побыть одной? Можно я здесь чуточку посижу?

– Да, да, конечно, наслаждайся, – ответил он и медленно отошёл вдаль.

Балерина задумчиво сидела и пыталась запечатлеть в своей памяти вид, раскрывающийся перед её глазами. Смотрела и запоминала, записывала образ панорамы острова в глубокие ячейки своей памяти. На душе было странное смятение чувств, как после удачного спектакля. Зрители стоя аплодируют, ты счастлива и в тот же самый момент осознаёшь, что всё то, что только что свершилось на сцене, больше никогда не повторится, не воскреснет и навсегда канет в лепту. На сцене повторения или copy/paste просто невозможны. Всё вершится лишь один, единственный раз.

Полина наслаждалась атмосферой исключительного уединения, глазами смаковала ночную панораму Манхеттена и про себя повторяла крылатую гётевскую фразу: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!».

Полина ещё долго оставалась неподвижной. Ночное спокойствие Нью-Йорка её заворожило и увлекло за собой. Никуда не хотелось идти, общаться и вести никому не нужные беседы. Здесь можно было оставаться и любоваться вечно. Даже не мечтать и загадывать желания, а умиротворённо радоваться тому, что ты просто дышишь. Быть собой.

Стас спокойно ожидал поодаль и размышлял о своей жизни. «Я попробовал. Решился, бросил всё и приехал сюда, в Америку. Удалось ли мне? Да, хрен знает. Сейчас это уже не имеет никакого значения, – думал о себе Станислав. – Красивый сегодня вечер получился, давно такого у меня не было. Что-то всё в работе и забываю про прогулки, которые в молодости так любил. А чего я вообще сам хочу?