А.Д.А.М. (СИ) - Хоффман Рита

— Мне бы с Эшем поговорить. — повторила девчонка.

— Эш здесь больше не работает, мне кажется. — неуверенно ответил он. — Но я могу все ему передать, он мой друг.

— Серьезно? — она недоверчиво огляделась. — Шутка зашла слишком далеко, передай ему, что мне жаль.

— Какая еще шутка?

— Ну, мы с парнями решили подшутить над ним, сделать вид, что меня похитили, в итоге зависли и… — она беспомощно развела руками.

— Что значит «зависли»? — он положил стамеску на полку, на всякий случай, чтобы случайно не ударить эту бестолковую дурочку.

— Тусовались несколько дней. А телефон я потеряла, найти меня не могли, и оказалось, что мать написала заявление о том, что я пропала. Эша полиция ищет, он в курсе?

— Можешь поверить, он в курсе.

«Бить людей незаконно, Зисс. Бить людей незаконно».

— Ты была в участке? — он испытывал облегчение и злость одновременно.

— Меня наказали, я еле-еле смогла сюда выбраться. Передай ему, что…

— О, нет, даже не думай. Сейчас я вызову полицию и…

Он забыл телефон дома. Карман пуст, а в памяти всплыло воспоминание о том, как он положил смартфон на тумбочку у входа, обулся и, пока переругивался с Эшем, напрочь о нем забыл.

— Позвонить можешь? — он чувствовал себя полным идиотом.

— Мой телефон в участке. — девочнка выглядела так, будто вот-вот расплачется. — Пожалуйста, не звони им.

— Издеваешься? Эша разыскивают, думают, что он тебя убил, а ты даже в полицию не позвонила, чтобы сказать, что жива! Человека посадить могут, ты понимаешь? — от злости разболелась голова. — Сейчас мы поедем в участок.

— У меня нет кредитов, чтобы оплатить поездку. — сказала она.

— Значит, сегодня твой счастливый день. — огрызнулся он, проверил, лежит ли в кармане карта, и указал на дверь. — Выходи, мне нужно закрыть магазин.

Он даже не переоделся, так и вышел из магазина в зеленом фартуке и с бейджем на груди. Дернул дверь несколько раз, чтобы убедиться, что запер ее, и успокоить тревожность. Одной проблемой меньше — Эш чист, значит, их не упекут в тюрьму, по крайней мере пока.

Городской транспорт сложно назвать скоростным — старые автобусы едва справляются со своей работой, пыхтят, выпускают в небо облака вонючих выхлопных газов, отравляя и без того больную окружающую среду. А сколько митингов было из-за этого! Только вот, провести монорельс в такие кварталы, как Двенадцатый, правительство считает «нецелесообразным». Конечно, откуда у жителей трущоб деньги на поезд? Пусть трясутся в автобусе, который вот-вот развалится прямо во время движения.

— Мы ведь вечность в пробке будем стоять. — девчонка начала ныть как только они оказались в переполненном салоне.

— Раньше думать надо было. — его придавили к поручням и металл больно врезался в ребра.

— Не смотри на меня так, будто я во всем виновата.

— А кто, по-твоему, виноват? — возмутился он.

— Это шутка. Знаешь такое слово? Шут-ка.

— Шутка — это когда смешно. Воспользуйся поисковиком, просвещайся.

— Какой же ты душный. — она отвернулась.

Конечно, Эш натворил дел, связался с малолеткой, у которой в голове нет ничего, кроме тусовок с друзьями, а он должен разгребать последствия. С другой стороны, он сам разрешил ему остаться, навлекая беду и на себя.

Через сорок минут они вывалились из автобуса напротив участка. Теперь вид посеревшего от времени здания дарил надежду, а не внушал ужас. Правда, даже погожий солнечный денек не превратил это место во что-то более позитивное, атмосфера мрака и тлена будто приклеилась к нему.

— Что мне будет за это? — спросила девчонка.

— Не знаю. Ничего, наверное. За шутки не сажают, даже за дурацкие.

— Я правда не хотела, но он так клеился, прямо противно стало. — бедняжку передернуло. — Кому может быть интересен тридцатилетний неудачник?

— Тридцатилетним неудачницам. — ответил он.

«Которой ты станешь, если продолжишь зависать с отморозками». — хотел добавить он, но промолчал.

Офицер за стойкой смерил их безразличным взглядом и спросил:

— Я могу вам помочь?

— Несколько дней назад ее родители написали заявление о пропаже дочери. Так вот, она нашлась. — Зисс кивнул на девчонку, скромно опустившую взгляд.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вы родственник? — уточнил полицейский.

— Нет, потому что Господь милостив.

Коп хмыкнул и опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Ну, хоть кому-то настроение поднял, потому что его собственный счетчик веселья замер на отметке «ноль», как приклеенный.

— О, а мы как раз к тебе ехать собирались.

Змей хлопнул его по плечу так сильно, что Зисс пошатнулся.

— Я привел девчонку. — сообщил он.

— Ага, я в курсе, родители звонили еще вчера. Пойдем, надо кое-что обсудить.

— Эй, а я? — возмутилась шутница. — Мы что, зря тащились сюда? Как я теперь домой доберусь?

— Есть на базе кто свободный? — спросил Змей у офицера за стойкой.

— Третий и пятый. — ответил тот.

— Пусть третий отвезет ее домой. Пойдем.

— От меня-то что надо? — Зисс плелся за полицейским и сверлил его спину взглядом.

— Есть новости по твоему другу. — ответил он.

— Какие еще новости? Девчонка же нашлась.

— Мы тоже хотели закрыть дело, да только ордер на обыск уже был на руках. Решили проверить, интуиция Эдди редко подводит. — Змей открыл дверь. — Заходи.

Офицер Яблоко махнул им рукой и указал на стул. Зисс нехотя сел и уставился на пакеты, разложенные на столе. Какие-то фотографии, флешки, мусор из чьей-то жизни и, кажется, он подозревает, из чьей.

— Что это? — спросил он.

— Погоди, погоди. Орси, начать запись.

— Начало записи. — ответил безликий помощник.

— Опять допрос? Я думал, мы мирно побеседуем. — разочарованно протянул Зисс.

— С тобой — мирно. Пока. — загадочно ответил Эдди. — Узнаешь что-то из этих вещей?

— Нет. — он бегло осмотрел пакеты. — Чье это?

— Твоего друга. Хочешь посмотреть поближе? — Змей надел перчатки и достал фотографии. — Только руками не хватай.

Офицер раскладывал перед ним снимки, а его сердце сжималось до тех пор, пока, кажется, не остановилось на мгновение. Перед глазами потемнело, пол куда-то уехал, остались только он, пустота и изображения, отпечатавшиеся на сетчатке.

— Что это такое? — собственный голос звучал где-то далеко.

— Увлечение твоего приятеля. Знал об этом?

— Нет! Твою мать, серьезно? Вы нашли это у него дома?

— Не только это. — яблочный офицер закурил. — Хочешь взглянуть на остальное?

— Этого достаточно. Пожалуйста.

Он мог ждать от Эша чего угодно — краж, домашнего насилия, алкоголизма, даже q60, но не изображений детей в таком виде. Захотелось промыть глаза с мылом, чтобы забыть это.

— Я же говорил, что знаю о таких ублюдках все. Стоит доверять чутью старого пса.

— Более того, — Змей начал собирать снимки, — мы связались с его бывшей женой.

— Можете не продолжать. — сказал Зисс. — Я, кажется, догадываюсь.

— Видишь, ты умный парень. — Яблоко выпустил изо рта облако вонючего дыма. — Ему светит пожизненное заключение за хранение, а если докажем эпизоды распространения — высшая мера.

— Смерть? — в горле резко пересохло.

— Принудительная эвтаназия. — сказал Змей. — Иногда я жалею, что электрический стул теперь считается не гуманным методом исполнения приговора. Для таких, как он, быстрая смерь — слишком легкий исход.

— Это не ошибка? — мозг отказывался воспринимать информацию.

— Смирись, парень, твой друг — кусок лошадиного дерьма. — выругался офицер Эдди. — Он пойдет по одной из самых тяжелых статей Кодекса, можешь не сомневаться. Как только мы его найдем.

Желудок сжался в болезненном спазме. Знали бы вы, господа офицеры, что Эш спокойно сидит у него дома, ест завтрак и смотрит тупые шоу на UwUtv. Интересно, что теперь будет, если полиция узнает о том, что он его покрывает? Решат, что они сообщники?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я сообщу, если что-то узнаю. — тихо сказал он.

— Твой рейтинг упал на три деления за то, что ты так часто трешься здесь. — вдруг сказал Змей. — Еще пять пунктов и твой арендодатель автоматически аннулирует ваш договор.