Пожарский-3 - Ольга Войлошникова

Ощущения от услышанного напоминали… древний подвал?..

Это было странно. Такое… что-то невыразимо устаревшее. Грубо вырубленные заплесневелые камни, покрытые конденсатом низкие своды, глухо звякающие цепи кандалов. Дичь какая… Неужели действительно кандалы?..

И в этом подвале находилось достаточно много народу. На обстановку они реагировали по-разному. Кто-то злился, кто-то тоскливо вздыхал, кто-то… как будто ждал чего-то?

До Яги дошло, что чувства она считывает даже лучше, чем звуки.

Вот, к примеру, группа очень молодых людей. Держатся вместе, очень настороженны и даже враждебны. К кому? А-а-а… Лязгнули замки на тяжёлых решётках, в камне отдаются шаги десятка людей, вокруг них плывёт облако надменной брезгливости. Именно их и ненавидит сидящая в подвале молодёжь.

Шаги замерли в стороне. Раздался высокомерный женский голос. Весьма немолодой, надо отметить:

— Итак, граф, вы продолжаете упорствовать?

Ответом ей был лишь резкий металлический звук, словно собеседник отвернулся, не желая отвечать.

— Весьма глупо и недальновидно, — слегка растянуто, как это иногда делают пожилые люди, резюмировала пришедшая. — А ведь могли бы…

— Вы тоже могли бы не тратить на нас своё бесценное время! — неожиданно бойко и почти даже весело вклинился в разговор молодой голос. — Мы чётко дали вам понять: мы не предадим своей родины. Хотя для вас это, должно быть, звучит необычно.

— Я бы попросила вас не вмешиваться в разговор, И-ва-н, — имя было произнесено именно так: чётко и раздельно. — Ваши родственники, такие же дикие медведи как вы сам, весьма недвусмысленно отказались от установления контактов с нами, тогда как родня господина Шереметьева с большой охотой готова сотрудничать! И если бы молодой граф не упорствовал, он давно последовал бы за господином Андроновым и сейчас был бы уже на дороге к дому…

— Послушайте, вы… — с плохо сдерживаемой яростью вступил в разговор ещё один молодой голос. — Убирайтесь отсюда со своими мерзкими речами, иначе я буду вынужден назвать вас старой крысой!

На несколько секунд в подземелье установилась зловещая тишина.

— Вы ещё пожалеете! — процедила женщина. Складки тяжёлого шёлка с шипением взметнулись при развороте. Дама покинула подземелье, впечатывая в пол каблуки.

Хм. Занятно.

Но голос. Какой знакомый голос…

21. НА НОВОМ МЕСТЕ

В СИБИРСКИХ ВЛАДЕНИЯХ

Енисей стоял, укрытый льдом и присыпанный снегом, по-зимнему спокойный. Мы с Горынычем обеспечили переход в Большие Сети помощников управляющих с группой хозяйственных рабочих, и, пока они решали разнообразные вопросы, а Кузьма совершал инспекцию по складам на предмет сброса лишней мёртвой энергии во вредителей, отправились на юг; Горыныч — в любимой драконьей форме, а я так, по простому, на нём верхом. Ну, не драккар же за собой для этого тащить, в самом деле? А если левитировать, так оно в человеческом виде довольно медленно получается. Можно было ещё пунктиром порталы строить вдоль реки — тоже довольно быстро, но исключало нашу возможность обсуждать увиденное. Да и общую ситуацию сверху оценивать удобнее, так что я воспользовался оказией и уселся на Горыныча верхом.

— Ох, привольно тут! — с удовольствием оглядывался Змей. Ему нравился и лес, и островерхие сопки, напоминающие его родные горы, и пятна степных участков, и настоящие, пусть и невысокие синеватые горы, подрастающие на горизонте по мере нашего продвижения на юг. — Эх, если бы Малуша так к Уральским горам не прикипела, можно было бы её попросить, чтоб посмотрела внимательно. Глядишь, что интересное бы в тех горах нашла.

— Ничего, Горуша попросим, посмотрит.

Меня, в свою очередь, радовало, что в пределах наших земель имелось множество мест, пригодных для сельского хозяйства. Пониже — распахать можно, повыше, где склонов больше — лошадей пасти, а ещё выше, где вовсе косогоры начинаются — овец или, скажем, коз, тем вообще всё равно где лазить, ещё и корячатся на самые отвесные неудобья.

— Красота-а-а, — довольно пыхнул огнём Горыныч. — О! Глянь-ка, остров. Как тебе?

Мы облетели заросший лесом, почти идеальный овал, невысоким бугром поднимающийся из застывшей реки. Вполне подходяще для возведения средних размеров крепостицы.

— Неплохо. Если лучше ничего не найдём — пойдёт.

Как уже говорилось, мы решили силы покуда не распылять, а поставить общий укреплённый городок. Река, по нынешним временам — это, конечно, смешная защита, а какая-никакая есть. Да и посередине крепостица окажется, как раз между нашими владениями. Но лучше было бы, конечно, не остров, а полуостров, чтобы не корячиться с возведением мостов и переправ.

Островков, островов и полуостровов по Енисею попадалось предостаточно, мы их придирчиво осматривали, а я ставил на карте пометки, выделяя самые интересные. Время от времени попадались крохотные туземные стойбища или деревушки. Непонятно, разрешалось ли выделять в имения уже существующие поселения, или «изводникам» положено было нарезать только дикие земли, но Земельный приказ заморачиваться с этакой мелочью не стал, отписав нам всё оптом, вплоть до приличного по размерам сельца Усть-Абаканского, сидящего почти на самом юге наших владений, у впадения в Енисей реки Абакан. Западная половина села (на левом берегу) досталась мне, восточная — Горынычу. Дьяк Земельного приказа выразительно шевелил бровями и делал намёки, что это исключительно по его доброте душевной, и что оба края сего поселения — выгодоприобретение для нас весьма приятное, поскольку в этих местах селились старатели и мыли золотишко. Вот уж не знаю, как отнесутся люди к смене власти, и не создадут ли лишней суеты в наших владениях, разбираться по ходу дела придётся.

В тридцати километрах южнее проходила граница наших владений, очерченная на карте довольно жирной линией, что оставляло пространство для возможных толкований в ту или иную сторону. Впрочем, там места шли уж вовсе малохожие, и вряд ли туда будут кого-то в ближайшее время расселять.

Мы сделали петлю, полюбовались на синеватые заснеженные горы и пристроились на вершинке одной из сопок немного отдохнуть и определиться с итогом нашей сегодняшней экспедиции.

— Вот где-то здесь полуостров мне понравился, тот, не очень узкий, помнишь?

Тот полуостров мне тоже пришёлся по душе. И размер на нынешнюю задачу подходящий — не мелкий, не чрезмерно здоровый. И перешеек не особо широкий, оборонять удобно, перекрыть просто. То, что надо.

— Вот он, — показал я на карте, — островок безымянный.

— Надо какое-нибудь имя ему дать. Чё это мы — безродные какие, что ли, на безымянном острове сидеть?

— Ну, давай назовём его Драконьим?

— А что