Пожарский-3 - Ольга Войлошникова

Обряд длился и длился. Девушки раскладывали и развешивали по предметам какие-то ленты. Марина перестала смотреть. Дикий, дремучий обычай. Вместо этого она тщательнейшим образом обдумывала план своей мести. Вчера он только наклюнулся, а сегодня… Сегодня самый ответственный день для его исполнения. Состоится свадьба. А сразу за ней, сегодня же — посажение на царство. Значит, на брачное ложе она взойдёт уже царицей.

А проснуться должна вдовой. Собственно, она и уснуть может вдовой, чего тянуть, правильно? И способ для этого Марина выбрала самый простой и доступный.

Вода.

Когда-то давно мать научила её останавливать кровь в ране.

— Кровь — не вода, — наставительно говорила матушка, — но вода там тоже есть. А всё остальное к ней привязано. Смотри внимательно на суть вещей. Останови воду, а всё остальное остановится с ней вместе.

Это была магия лечения, но Марина решила, что для её цели она тоже сгодится. Надо только оказаться совсем близко, чтобы чувствовать чужую кровь. Надо полагать, в супружеской спальне ей предоставится такая возможность. Лучше всего была бы открытая рана. Но если положить руку поверх какой-то большой вены, тоже должно получиться. К шее, например. Если в вене под пальцами остановится кровь, организму должно стать не очень хорошо, правильно?

Уж Марина постарается, чтобы это было смертельно нехорошо.

Кто-то довольно бесцеремонно потрепал её по плечу, и Марина встрепенулась:

— А⁈

— Я говорю, барышня, облачаться пора, — ответила женщина с опухшим зарёванным лицом. Смотреть на неё было неприятно. Да что за традиции-то дурацкие⁈ Кошмар!

Марина сердито подумала, что станет царицей и немедленно отменит эту дикость. И тут все мысли разом выветрились у неё из головы.

— Это — свадебное платье⁈.. — с ужасом спросила польская невеста.

— Традиционное, — чуть не хором ответили старшие женщины, а Лиза с Настей дружно поморщились.

А она ещё сетовала на далёкий от современности вид европейского наряда, со всеми его корсетами и кринолинами! Этот… костюм?.. был вовсе архаичный! Тяжёлая шёлковая сорочка, которая и в одиночестве могла бы сойти за платье — скрывающая даже пятки, с рукавами безразмерной длины (кажется, до самого пола), совершенно глухая, с застёжкой под горло, вся сплошь расшитая непонятными рунами и узорами. Поверх полагался…

— Как это называется⁈ — требовательно спросила Марина.

— Сарафан, — немного испуганно ответила Лиза.

Сарафан был из шитой золотом парчи, но совершенно скрывающий фигуру! Нет, скрывающий всё то, что не смогла скрыть сорочка! Силуэт в зеркале был Марине совершенно незнаком — нечто монументальное, расширяющееся книзу, как… как морковка, да.

— Это наш родовой венчальный набор, — с гордостью сказала одна из женщин. — Кремлёвский взять не смогли, Васька там крепко засел, но наш-то даже подревнее будет!

Женщины согласно закивали головами, сделавшись похожими на стайку куриц, и Марина внезапно поняла, что не получится у неё традиции отменить. Заклюют.

— И фата напоследочек! — женщина наклонилась за названным предметом в сундук. В сундук, кто бы мог подумать! Марине хотелось нервно смеяться. А боярыня, распрямляясь, провозгласила: — Чтоб не сглазили!

— А я думала, фата прозрачная, — не выдержав, пролепетала Марина.

— Ты не переживай! Там напротив глаз нитки реже сделаны, чтоб невеста всё видеть могла, — утешила её боярыня.

И, ни секунды не медля, накинула на Марину огромный, скрывший её почти до колен, платок. Можно было вообще не переживать за платье! Всё равно почти ничего не видно.

Платок-фата оказалась ещё и тяжёлой, словно шубу на голову набросили. Но зато… Марина внезапно подумала о преимуществах. В этом платке она сможет беспрепятственно разглядывать всех, кого только вздумается, и при этом не будет замеченной! Ха!

Дальше началась какая-то сутолока, на плечи Марине накинули тяжеленную шубу, на голову, прямо поверх платка — шапку, ездили в санях туда-сюда, куда-то ходили. Навстречу женской толпе высыпала мужская, все разряжены в пух и прах, все бородатые, не поймёшь, кто жених. Что-то кричали, снова ходили. Потом сани поехали по улице пошире, совсем медленно. По бокам дороги стояли (наконец-то!) приветственные толпы. Кричали. Но иногда, как это бывает в толпе, ухо вдруг выхватывало отдельные слова:

— … только говорят ледащая она, ни кожи ни рожи.

— Да ну! А чего ж её в царицы выбрали?

— Да, вестимо, из-за отцовских денег…

Марина дёрнулась, лица приметить — кто это её так безобразно обложил? — да куда там! Вперёд посунулись бабы, размеренно выкрикивающие, словно на рынке:

— Сове-е-е-ет да любо-о-о-овь! Сове-е-е-ет да любо-о-о-овь!

Следом пьяненькие хохочущие парни…

Толку нету высматривать. Марина села прямо с твёрдым намерением не реагировать на чернь. И вдруг:

— А что, насчёт Источника сговориться не получилось? — спросил кто-то неподалёку.

— Сговоришься, как же! — ответил второй голос. — Скопины-Шуйские грозятся всех, кто попытается пролезть, в каземат запереть, усиленную охрану в Академии выставили.

— Так свадьба-то действительна будет?

— А шут его знает…

Глаза выхватили стоявших чуть поодаль мужчин военного вида. Марина резко повернулась к Лизавете:

— Ты слышала⁈

— Что? — та, тоже непривычно наряженная в старинный русский костюм, забегала глазами.

— Ты слышала! — уже обличающе прошипела Марина. — Что за история с Источником?

Лизка неловко завозилась:

— Ну, ты понимаешь… Я точно не знаю… О-о-й-й…

— Маги заключают союз у источника силы, — хмуро ответила с другой стороны Настя. — Жених обводит невесту три раза вокруг. Союз считается скреплённым.

Некоторое время все трое молчали.

— Так что же, мой брак с царевичем?.. — Марина посмотрела на одну, потом на другую: — Он будет недействительным, что ли⁈

Лиза опустила глаза и затаилась. Настя тяжко вздохнула:

— Мама говорит, дума долго заседала. Решили вместо источника использовать какой-то древний артефакт, очень мощный. Приказ выписали, что в полевых условиях этого достаточно.

— В полевых условиях! — Марина фыркнула и только тут осознала первую часть высказывания: — Так твои родители здесь?

— Ты с мамой сегодня разговаривала. Если что — ты в нашем родовом свадебном платье.

Марина припомнила все нелестные слова, которые она сегодня шипела по поводу «напяленного гроба»… Понятно теперь, почему у Анастасии такое мрачное настроение.

Марине вдруг стало отчаянно жалко себя. Одна, совсем одна в этой дикой, варварской стране! Она даже забыла о мимолётном порыве извиниться перед фрейлиной за свои слова. Тут они приехали куда-то, и вокруг снова начали кричать. Марина хотела подняться в санях, но её дёрнули за руки —