Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

– Ну что там? – нетерпеливо вопросил рыжий, активируя очередной кристалл (где он их только носит?).

Дед предложение лисы одобрил, но тоже считал, что сначала нужно избавиться от Волкано. И обещал форсировать это дело.

«Надеюсь, он не собирается убить легендарного хрыча?» – забеспокоился я. Не потому, что мне жаль было собственно хрыча, но проблем от его смерти было бы точно больше, чем выгоды.

– Убивать ненужно, – спокойно пропела Дай-Ру. – Он приехал сюда за вашим стражем. И достойная комиссия признала ревуна опасным и потребовала его и… изоляции – в бункере при столичной Академии стихий. Для проведения опытов.

Девчонки ахнули, глядя на невозмутимую Дай-Ру потрясенно.

– И что мы предпримем по данному поводу? – деловито осведомился Йож. – Нужно поднять волну протеста среди студентов?

Я покосился на рыжика с невольным уважением. Отчего-то даже сомнений не возникло, что этот манипулятор общественным мнением сумеет-таки заставить толпу воспылать любовью к внушавшему прежде лишь ужас Стражу.

– В этом нет нужды более, – ответила дева-лиса. – Лишь услышав приговор, ваш ректор приказал своему «рабу» умереть и, со словами: «так не достанься же ты никому!» – распылил труп.

– А?.. – удивленно уставились друзья на «труп распыленный». Но мгновения хватило, чтобы осознать изящество финта. – Отлично! Так теперь ты свободна?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Теперь я лишилась работы, и меня изгонят, – печально сообщила Дай Руан.

«Ха, держи карман шире! – хмыкнул я. – Дед тебя уж точно никуда не отпустит. Ворчать будет, постарается на договор нормальный развести и условия ужесточить – это да, но отпустить? Да он скорее себе руку отпилит!»

А вообще, молодец дедуля. Да и Дайр… Дай-Ру – молодец. А мы ещё переживали, что ему – ей, то есть – может грозить опасность от Волкано. Наверняка, и с самим монстром точно также поступили бы. Хотя… зная, что «раб», который и не раб вовсе, разумен – а не тварь бессловесная, такой финт проделать проще.

Дева-лиса, словно не слыша меня, печалилась, пустив робкую слезу, и все кучно бросились её утешать, даже Зорхир снизошел. Мол, если ректор на самом деле её выгонит, что очень-очень вряд ли, то уж они-то не дадут её в обиду, поселят в городе и будут с ней дружить. Семьями, ага. А Мурхе даже умудрилась шепнуть на ушко, что её таланты-де будут по достоинству оценены Крис-Крысом. Уж не знаю, кто из них – Лина или Глинн – расщедрился на это предложение, но бандитские наклонности занозы начинают меня беспокоить. Я-то надеялся, что с Тенью покончено…

Дай Руан предавалась унынию довольно долго, робко принимая утешения. Как-то слишком робко, я даже заподозрил, что она хитрит, стремясь заручиться поддержкой детишек. По-моему, совершенно безнадежная затея – дед на чужое мнение плевал из поднебесья. Ну, разве что к скитальцам мог прислушаться, потому что тем достанет сил его заставить. Но вряд ли они стали бы это делать. И знакомая с Доком много-много лет лиса должна бы это понимать. Или дед окончательно её запугал? Вот бы расспросить её по старинке, с картинками и эффектом полного присутствия…

Дева-лиса покосилась на меня, дернула хвостами и вдруг спохватилась:

– Они на Полигон идут! Мне там быть нужно! – И они с дочкой, рассыпавшись туманом, унеслись прочь.

Дай-Ру так боится не угодить хозяину? Хм. Загоняет он её, чувствую.

Или она его.

Точно она!

Ставлю на неё золотой и держу кулачки!

Но главным плюсом от появления Дай-Ру было снятие напряжения с Мурхе – после исчезновения скитальцев она стала ещё задумчивей, и я опасался, как бы она не впала истерику или прострацию. Печали лисы затмили случившееся при последнем прыжке. Напоминать мы не стали. Йож усердно подбивал нас пойти на Полигон посмотреть, как наш драгоценный ректор будет убивать Волкано. Если не физически, то морально. Мы все сошлись во мнении, что Глава Совета явился туда для поиска нарушений в отместку за уничтожение замечательного опытного образца, типа Дайр обыкновенный. И если на Полигоне будет не к чему придраться, придется поволноваться за сердечко зловредного старикашки.

Шучу, его и палкой не добьешь, скорее всего.

Идею рыжего не поддержали и на Полигон не пошли – незачем, мол, давать Волкано лишний повод. Тогда этот наследник Великого Вэба в очередной раз удивил нас.

Поморщившись досадливо, он присел на бревно и поднял отложенный на траву инструмент.

– Сто лет не держал в руках гитару, – сообщил Йож и принялся сосредоточенно дергать то одну, то другую струну и подкручивать колки.

– Где ты её вообще взял? – запоздало удивилась Мурхе, присаживаясь на травку почти напротив мальчишки и разглядывая небольшую, аккуратную шестиструнку с декой из черного дерева и светлым корпусом розоватого оттенка.

– А, это Мира нарисовала.

– Мира? – переспросила моя заноза и недоверчиво постучала по корпусу коготком, словно ожидая, что инструмент рассыплется искрами, как большинство воплотившихся рисунков эфирщицы.

Не рассыпался, даже издал гулкий звук, отдавшийся вибрацией в струны.

– Ага, мы тоже удивились, – Йож рассеяно сдул наползшую на глаза рыжую челку, – особенно она сама.

Мира смущенно и одновременно горделиво зарумянилась:

– У меня впервые реальный предмет получился! Ёжик говорит, у него такая гитара дома была. Вот сидели, пока вас не было, размышляли, как у меня это вышло.

– А если это телепортация? –  Зорхир ни на чьих ошибках не учится, вон, как глаза загорелись при мысли о телепортах. – Йож, ты же свяжешься с родными? – нетерпеливо подергал рыжего за шнурок на мантии с распахнутым по случаю жары воротом, обнажавшим по-детски тощую грудь.

– Да, да… конечно узнаю. Но как по мне, лучше бы моя старушка была на месте, на полочке под стеклом. И вот – видишь? – тут цветочек нарисован. Даже не нарисован – сквозная гравировка. Не было у меня на гитаре цветочка. И оттенок другой, как мне кажется. Думаю, Мира её сотворила. Она у нас зверски крута…

– А ты умеешь играть? – нетерпеливо встряла в обсуждение Мурхе, не дав ребятам развить тему крутости Миры. Всё-таки творить вещи (я уже молчу про телепорты) – да таких умельцев среди высших магов единицы. И то, если не привирают.

Хотя искренний интерес, сквозивший в словах