Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

Скитальцы не вмешивались в «разговор», молча стояли за спиной Мурхе, ожидая пока она налюбуется. Меня же золотистая красота больше не трогала. С трудом я заставил себя посмотреть на город – он тоже казался всё той же сверкающей драгоценностью в дымной оправе.

«Пошли обратно?»

Но меня проигнорировали.

Так мы и простояли над обрывом, пока Ники не сообщила, что готова двигаться дальше. Мне даже лень было интересоваться тем, как ей так быстро удается восстанавливать силы.

Затем Мурхе удивила, потребовав ещё.

Теперь я точно знал, что это не Лина. Ей бы точно не пришло в голову бесцельно скакать по копиям своего мира. Мне казалось, ей от этого было бы больно.

Ники достала метримундик и выбрала в предложенном по заданным параметрам списке ид следующего мира.

– Поехали, – сказала она, и Влад заключил нас в абсу.

Едва угольно-чёрные стенки сферы начали светлеть, как Влад остановил этот процесс, а затем и вовсе вернул щиту абсолютную плотность.

– Уходим, – коротко сказал он, а Ники отрывисто выдохнув, активировала прыжок.

– Но почему? – успела спросить Глинн прежде, чем сфера растаяла. Ответа девушка не получила.

Нас выбросило на полянке в лесу прямо перед «вольными слушателями», мирно восседавшими на поваленном старом дереве. Хорошо, хоть не в костёр, разведенный из его ветвей. У рыжего в руках красовалась невесть, где добытая гитара.

– О, вернулись! – сказал он и не слишком мелодично, зато с превеликим энтузиазмом брямкнул по струнам. – А мы тут уже совсем заскучали.

– Всё нормально? – встревожено вскинулась Мира, первой почуяв неладное.

Мурхе не двигалась, посерев лицом и глядя прямо перед собой пустыми глазами, к ней явно пришло осознание. Я перепрыгнул на её плечо и ткнулся носом в ямочку под мочкой уха, чтобы хоть как-то растормошить. Девушка дернулась и отстраненно ответила подруге:

– Да. Почти нормально…

Зато Ники разрыдалась.

Разрыдалась, как ребёнок, прижавшись к груди обнявшего её Ворона.

А я вспомнил полёт среди мёртвых душ по мёртвому миру, и изо всех сил пытался его забыть. Забыть, чтобы не напоминать о нём Лине. Чтобы не вызывать видений у Ники, похоже, снова переживавшей гибель своего мира.

Или чужого – как своего…

ГЛАВА 4. Пир во время…

Лина стояла на полянке, хотя предпочла бы улететь в ту укромную пропасть, в которой пряталась при желании Глинни.

Солнечный свет и зелень поляны, и довольные лица друзей, всё утратило краски и покрылось ржавым налетом – приблизительно так, по мнению Лины, выглядел радиоактивный пепел. В душе бушевал вихрь из эмоций, не вырываясь наружу разрушительным ураганом только благодаря тому, что был пойман в прочный кокон Лиссом и Тан. На сей раз хранители вовремя заметили опасность и не оставили хозяйке и шанса на срыв. А их, шансов-то, было много. Потрясение от понимания, что почти на её глазах, пусть и незрячих, погиб чей-то мир, что, возможно, это был её родной мир, что даже если и не он, то не факт, что с ним сейчас не творится то же самое, – нахлынуло удушающей волной. Она смешалась с резким перепадом магического фона – сила богатого магией мира хлынула в неё, как пустую посудину. Пустую и дырявую – и через бреши эти сила едва не ринулась наружу, но хранители быстро свили внутри девушки маленький яркий кокон, оставив бушевать эту силу внутри. А вместе с нею заперли эмоции. Снаружи ничего не осталось, бессмысленно таращилась Лина в одну точку, не имея возможностей даже задуматься над тем, что случилось.

И лишь щекотное прикосновение за ухом вывело её из ступора.

Застрявшие за пределами внимания слова обеспокоенной Миры прорвались через заслон безразличия и были осознаны.

– Да. Почти нормально.

Но, оказалось, тяжело было не только ей. У неё-то оставалась надежда.

А вот у Ники надежды не было. Её мир погиб давно…

Влад обнял рыдающую жену, а через минуту безуспешных попыток утешения, они просто исчезли с полянки. То ли отгородились от людей непроницаемыми стенами абсы, то вообще ушли из мира.

Глинни тоже оставила Лину в одиночестве. Осознав, к чему привело её баловство, мелкая спряталась, не отсвечивая ни мыслью, ни эмоцией. Действительно ли она научилась отключаться, погружаясь в сон, а может, сумела создать «свою комнату», куда Лине доступа нет. Скорее всего, второе. У самой Лины так не получалось, лишний раз указывая на то, кто хозяин в этой голове, а кто гость. Мысли, эмоции, образы Лины для Глинни всегда оставались открытой книгой. Да даже и не книгой, книгу ещё нужно листать…

Впрочем, при желании Глинни могла и игнорировать соседку, чем и занималась с успехом сегодня в угоду своему любопытству. Хотя, справедливости ради нужно признать, что Лина старалась не выдавать нежелание прыгать по «своим» мирам в поисках хоть каких-то отличий. После ночного разговора, потрясенная жертвами, на которые соглашалась малышка ради неё, Лины, – ей не хотелось давить на девочку лишний раз. И о плохом она старалась просто не думать.

Но даже Фил её понял, а Глинни не захотела. Загорелась поиском, ведь это так странно – знать, что ты в другом мире, но он такой же, точно такой же, как предыдущий. Неужели не будет никаких отличий?

Что ж, кто ищет, тот всегда найдет.

Отличия тоже нашлись.

И если до того, как расплакалась Ники, ещё можно было предположить, что Влад не стал «высаживать» их в очередном мире по каким-то иным объективным причинам – мало ли, может там люди по полянке гуляли, учения, например, проводили, – то после неё сомнений не осталось. Из семисот сорока семи миров, где вероятно хранится тело Фила и живет (только бы у них было всё хорошо!) её семья, осталось семьсот сорок шесть. И даже если этот один – не тот самый, то в нём только что погибла семья её двойника, а может и сам двойник, ведь он не падал с крыши из-за пришельца и его хомячка.

И от этих мыслей Лина снова начала теряться, а хранители снова стали внутри неё строить кокон, спасающий от смертоносного срыва.

Ситуацию спасло появление Дай Руан.

Юмэ, явно обидевшаяся на то, что Лина не выпустила к ней друзей, и свернувшаяся клубком под бревном-лавочкой, подпрыгнула и, продемонстрировав умение превращаться в туман не хуже матери, понеслась к ней навстречу.