Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

– Угу.

– А потом ты попыталась внушить ему, что тебя нет?

– Угу.

– Ну, даешь. Когда человек напрямую сопротивляется воздействию, особенно военный, зацикленный на ловле шпионов, – разряди в него хоть десяток накопителей в довесок к резерву – ничего не выйдет. А вот, если бы ты успела активировать инвиз до того, как он тебя заметил, ну, и не прыгала бы перед его лицом при этом, – он бы ушел восвояси, пополнив море водицей.

– Но он же меня потерял из виду… – неуверенно возразила девушка.

– Ну, маскировка сработала, как надо, я сам тебя не нашел бы, если бы не Филёк.

Я мученически закатил глаза.

Мурхе рассмеялась. Она быстро приходила в себя, и это грело душу.

– Филёк – это жестоко, – утирая слезу, пробормотала моя заноза. А потом взяла и рассказала скитальцам историю о «Фишке», причем в подробностях, вместе со своими домыслами-выводами о причинах такой острой реакции на безобидную кличку, не забыла помянуть девочку Катрин, выбросившую меня за немилоту, и мою якобы «детскую травму» из-за этого.

«Лучше бы ты валялась без сил! Пришла в себя на мою голову!»

Но паршивка моим мнением пренебрегла.

– Кстати, насчёт языков, – спохватилась она, помянув игру слов «фишка-рыбка». – Почему Фил понимал военного так, словно тот говорил на его родном языке?

И правда, я не настолько хорошо знаю древние наречия, чтобы спокойно понимать разговор на них.

– О, это был наш сюрприз, – ответила Ники немного рассеянно. Ну, да – трудно быть сосредоточенной, когда кто-то любовно массирует твою голову.

– Не поняла?

– Это особенности заклинания прыжка: при переходе ты обретаешь способность понимать язык первого встречного местного.

– А остальных уже не буду?

– Будешь. Всех, кто говорит на том же языке – будешь.

– Так можно попрыгать по разным странам и выучить все языки? Круто.

Влад хмыкнул:

– Какая шустрая. Нет, после прыжка в другой мир ты забудешь язык. По большому счету ты его и не выучишь, ты просто будешь его понимать, а местные будут понимать тебя. И если сделать мысленное усилие, то можно даже заметить, что собеседник произносит незнакомые слова. А если перестараться при этом, можно перестать понимать его. Впрочем, это пройдет – стоит отвлечься.

Я покосился на Ворона с новым интересом:

«А он наш язык тоже не знает, и мы понимаем его, вследствие действия заклинания? – вспомнилось, как он коверкал некоторые слова. – А Ники знает?»

– А язык Сейнаританна вы знаете, или забываете всякий раз? Мне сейчас только кажется, что мы говорим на сейнаританнском? – перефразировала мои вопросы Мурхе.

– Не, – протянул Ворон, – эту гремучую смесь нам пришлось выучить. У Ники было больше практики, так что она говорит немного лучше. И да, сейчас мы беседуем на вашем языке. Но если бы на берегу, после встречи с тем военным, мы заговорили на его языке, – то вы этого не заметили бы, скорее всего.

Мурхе, почесав тыковку, что-то залопотала на каком-то древнем наречии, быстро и неразборчиво.

– Странно, – она посмотрела на меня и повторила чуть медленнее, но помогло это слабо, я разобрал только слова «цветок» и «красота», и то, не уверен, что не ошибся. – Почему Фил не понял меня сейчас? Это что только с местными жителями срабатывает?..

– Так вы же ещё не говорили с местными.

– А… как же? Военный разве говорил не по-русски?

– А военный был в другом мире.

– А… – заноза повертела головой из стороны в сторону, выкрутившись, глянула назад, я тоже озадаченно огляделся и почесал загривок: полянка явно та же. Вон шпиль торчит с флажком приспущенным, и дерево высокое свечой над остальными возвышается.

– Мы переместились. Реальность аналогичная, но другая, – пояснил Влад.

– С ума сойти. То-то так тихо вокруг. Мы же шороху там наделали… ой! – тут Мурхе резко села, и я повис на тесемках её мантии, зацепившись когтями. – А то, что случилось на берегу, – оно не вызовет конфликта в мире? Я так понимаю, это военный объект? Потому и не было никого на море, и военный с автоматом шлялся, как у себя дома?

– Да, военный.

– Это же может привести к скандалу, особенно, если ситуация накалена… Тут ведь скоро две тысячи семьдесят седьмой год, да? А мы на военном объекте, считай диверсия…

– Не волнуйся, детка, они тут привычные к чудесам.

– Почему?

– Потому что, – Ворон вздохнул, тоскливо закатив глаза, роль учителя его явно тяготила, а Ники, нежась в его объятиях, в разговор почти не встревала.  – Потому что эта полянка – нуль-точка твоего города, – всё же снизошел он до объяснений. – В каждом мире она есть и для каждого города, внесенного в реестр, своя: – маленькая, скрытая от посторонних, полянка. В мирах подремучее, вроде того же вашего – она в каком-нибудь лесу. А в мирах вроде этого, в большинстве случаев «нулька» оборудуется на каком-нибудь подзаброшенном военном объекте.

– Угу, значит, тут мы в безопасности… но ведь на пляже мы были за пределами… этой… «нульки»?

– Да, но местные военные привыкли к странностям. У них в руководстве есть посвященный от Ассоциации, он дело замнёт.

– Тогда мне не стоило прятаться? Меньше было бы проблем?

– Не, проблем точно меньше бы не было. Запросто могли бы арестовать, особенно, в такие времена. Нервы помотали бы знатно, а то и пристрелили бы.

– Странно… – пробормотала Мурхе, и я с ней был полностью согласен.

Если этот посвященный знает о том, что мы тут, то почему он не вмешается, если нас поймают?

– Он же знает, что мы тут?

– Знает.

– Так почему же?

– Потому что Ники, которая нас перенесла, – официальный скиталец, член Ассоциации, способный справиться со своими проблемами самостоятельно. И если бы её поймали, значит, зачем-то ей это нужно.

– Он знает даже, кто пришел?

– Не конкретно.

– А если это будет новичок?

– Выйдет, встретит, блокирует магию…

«Как дед пауком, что ли?»

–… и сдаст военным. Промаринует, в общем. Новичок – первые полчаса обычно вообще, что овощ. Если позволить колдовать, может и ласты склеить.