Хождение в Москву - Лев Колодный

Став издательством МК и МГК, «Московский рабочий» завалил книжные магазины и библиотеки бесполезной литературой о «передовом опыте» новаторов заводов и полей, бригадах коммунистического труда, партийной и советской работе. Их продавали в нагрузку. Единственной, чьи книги букинисты берут поныне, была редакция краеведческой литературы, выпустившая «Из истории московских улиц» Петра Сытина. В этой редакции выходили все путеводители Москвы, книги Сергея Романюка, Нины Молевой, серия «Биография московского дома». Печатали краеведов со скрипом, им всегда не хватало бумаги, авторам приходилось годами ждать очереди, прежде чем они попадали в заветный план выпуска.

В годы «застоя» ни Министерству культуры СССР, ни «Московскому рабочему» не осталось места на Ильинке. Домов улицы и Старой площади не хватало распухавшему аппарату партии. В нарушение закона о заповедной зоне «Китай-город» ЦК возвел на задворках два больших дома. Под индексом «подъезд № 6» появилось 12 этажей протяженного корпуса. Его хорошо видно с тыла, Никольского переулка. «Подъезд № 20» представляет собой девятиэтажный дом у Безымянного переулка. Все здания подземными и надземными переходами, тоннелями связаны в единый комплекс. (Войдя в «подъезд № 20» с провожатым, я дошел до первого подъезда, кабинета помощника Генерального секретаря, чтобы сообщить Горбачеву о найденных рукописях «Тихого Дона». Помог Георгий Пряхин, известный журналист, писатель, заместитель заведующего идеологическим отделом ЦК. С его помощью пытался я издать книгу о рукописях и притормозить «Пятое колесо» ленинградского ТВ, представлявшего истинного автора романа в роли вора.)

В «подъезде № 1» в кабинете номер 6 на пятом этаже находился кабинет Генерального секретаря ЦК КПСС. Но самое секретное партийное заведение помещалось в «подъезде № 3», Доме международного отдела ЦК. За дверью № 516 насчитывалось еще 14 секретных комнат. Денег партии в августе там не нашли. Увидели сотни печатей разных государств, штампы, бланки, бумагу, чернила, мастики, технику для подделки документов. Целый шкаф заполняли накладные усы, бороды, лысины, бакенбарды, грим, используемые для изменения внешности агентов секретных служб. Все это хозяйство принадлежало не разведчикам, а «группе парттехники». Она продолжала криминальные традиции, заложенные в бытность члена ЦК Ленина и секретаря ЦК Стасовой. Фальшивых долларов здесь не печатали. Фабриковали фальшивые паспорта, визы, меняли внешность, кому приказывала партия. Делали пластические операции. Творили «легенды», экипировали за казенный счет. Такую операцию произвели с вождем чилийской компартии Луисом Корваланом, переправив на родину, где даже мать родная его бы не узнала.

В Москве ЦК начал с гостиницы «Петергоф». Перед концом занимал 24 здания. По данным Ю. Лужкова, нежилая площадь «подъездов» равнялась 170 тысячам квадратных метров. Много это или мало? Конечно, очень много. Но сейчас парламент, как пишут, нуждается в комплексе площадью 200 тысяч квадратных метров…

Первый секретарь МГК входил в подъезд Старой площади, 6. Там 18 лет правил Москвой Виктор Гришин, о котором сегодня не вспоминают. А между тем, благодаря ему, появился для детей великолепный музыкальный театр Сац, единственный в своем роде театр зверей Дуровой. Гришин любил детей и построил для них республиканскую библиотеку на Калужской площади, художественную школу академии на Крымском валу, а еще ранее – кукольный театр Образцова. После опального Гришина властвовал в городе Борис Ельцин. Воспоминание о нем вызывает зубовный скрежет у всех, кто трудился под его началом в МГК. Менее чем за два года он сместил 23 из 33 первых секретарей райкомов Москвы, в некоторых райкомах проделал дважды эту болезненную операцию, которая порой завершалась летальным исходом. Со Старой площади Борис Николаевич намеревался перебраться на Трубную площадь, в новое здание, отдалившись, таким образом, от ЦК. Этого новоселья не произошло, остались нереализованными все другие проекты бывшего заведующего строительным отделом ЦК, задумавшего соорудить трудящимся Москвы Народный дом.

Прошло мало времени, чтобы оценить объективно деятельность каждого Генерального секретаря ЦК и первого секретаря МГК. Их роль сегодня играют президент России и мэр Москвы. Юрий Лужков не дал ворваться в резиденцию поверженной партии разгоряченной толпе, которая начала бить стекла. С мегафоном в руках он поднялся на лестницу и зачитал экстренное решение городской власти, тогда единственно реальной: «Опечатать входы в здание! Отключить водопровод! Отключить электричество! Отключить все системы снабжения!» От себя добавил: «Кроме канализации! Чтобы не наложили в штаны!» После покрытых овацией слов милиция начала опечатывать двери парадных подъездов ЦК, МК и МГК.

Из других подъездов попавших в западню выводили двумя путями, поскольку в одних и тех же зданиях помещались сотрудники двух аппаратов: и ЦК, и Президента СССР. Первых демократы подвергли пытке, провели сквозь строй толпы, осыпавшей несчастных плевками, проклятиями и достаточно весомыми предметами. Вторым дали возможность уйти достойно. На лифте опустили в залитый ослепительным светом перрон «спецметро». Даже помощник Генерального секретаря не знал о такой оказии. Тайный путь начали сооружать в годы войны, проложив маршрут между кабинетом Сталина и «Ближней дачей». Пишу не с чужих слов. Видел на этой даче бункер, откуда вождя можно было доставить с «Ближней дачи» в Кремль, используя линию метро от Киевского вокзала до бывшей библиотеки имени Ленина. Эту линию «неглубокого заложения» вернул городу Москве Хрущев.

Вагон «спецметро» доставил спасенных от расправы в Кремль. Это случилось 23 августа 1991 года. Сегодня все «подъезды» ЦК, все 170 тысяч квадратных метров занимает администрация Президента России. Зачем ей столько нежилой площади?

Глава восьмая

Никольская

Улица Просвещения – Домище на домище. – Страсти графа Николая. – ГУЛАГ на Никольской

Улица Просвещения. Среди улиц старой Москвы Никольская считалась самой духовной и просвещенной. Как во всем Китай-городе, здесь процветала торговля, но сюда шли за товаром особым: иконами и книгами. Такое положение вещей считалось «искони установившимся обычаем». Продавцы икон теснились вдоль улицы, заполняли проезжую часть, образуя толчею. Царь Алексей Михайлович упорядочил рыночную стихию, отвел Иконному ряду «сокровенное место» в деревянных лавках. Они тянулись перед двумя монастырями – Никольским и Спасским.

Поэтому назвали Заиконоспасским монастырь за Иконным рядом. По обету князя Федора Волконского построен был в нем в царствование Алексея Михайловича каменный собор. Можно годами ходить по Никольской и не заметить храм, потому что от тротуара его отделяют два трехэтажных дома под номерами 7 и 9. Они оба – начала ХХ века. Их фасадам в память о прошлом придан образ палат ХVII века. В стену втиснута башня со срубленной звонницей. В верху ее, где в пышной каменной оправе помещалась икона Спаса Нерукотворного, пробито уродливое окно. Железная дверь электриков вделана в замурованные ворота, которые прежде с улицы вели в монастырь. Через другие ворота попадаешь в просторный двор. Из него видны зубцы стены Китай-города. А во дворе тянется к небу, как высокая красная башня, собор. У него под одной главой две церкви. Нижняя – в честь иконы Спаса Нерукотворного, Спаса на холсте. (По легенде, лик Христа запечатлелся на холсте, когда Спаситель отер им лицо.) Верхняя церковь – во имя иконы Богородицы Всех Скорбящих Радость.

Образ собора относят к лучшим образцам московского барокко. Храм за сотни лет не раз обновляли, переделывали, но не сломали. Хотя поиздевались над ним большевики всласть.

На короткой Никольской сосредоточилось к началу ХХ века, не считая часовен, три собора и пять церквей! Но улицей просвещения ее называли по другой причине – на ней возникли Государев Печатный двор и Славяно-греко-латинская академия. Огонь в обоих очагах культуры зажгли и поддерживали цари и патриархи. Они часто наведывались в академию, чтобы увидеть и услышать племя «младое, незнакомое». Студенты разыгрывали перед ними пьесы, приветствовали стихами на латыни, греческом, древнеславянском, поражая красноречием и ученостью. В академии преподавали не только богословские, но и «свободные науки». В «Действе о семи свободных науках», разыгранном перед Петром, они перечислялись в таких словах:

Первая грамматика с правописанием,Вторая же риторика с красным вещанием,Еще диалектика, давша речь полезну,С нею же музикия, певша песнь любезну.В-пятых арифметика, щет свой предложивша,В-шестых, астрология, небеса явивша,В-седмых философия, вся содержащая,Яко мати сущи тех наук владящая…

Прошло четыреста лет со дня основания в Китай-городе первого монастыря, где русских мальчиков начали учить греческие монахи, прежде чем в соседнем Заиконоспасском монастыре возникла высшая школа, совмещавшая духовное и светское образование. В 1630 году побывавший в Москве Адам Олеарий помянул «общенародную школу», где монахи учили греческому и латинскому. Греческий язык был необходим церкви для перевода и исправления богослужебных книг. Латинский играл роль международного в ХVII веке, прежде чем его заменил в ХVIII веке французский язык.