Хождение в Москву - Лев Колодный

«Домище на домище, дверь на двери, окно на окне», – писал Иван Кокорев в журнале «Москвитянин» о Китай-городе. Процесс сжатия, уплотнения начался до отмены крепостного права, «великих реформ». Не дожив до них, этот замечательный публицист в «Московских рынках» назвал Китай-город местом «самой многозначительной деятельности столицы», где представлена товарами вся Россия, все сопредельные с нею страны:

И все, чем Лондон щепетильныйТоргует, прихотьми обильный,И по балтическим волнамЗа лес и сало возит к нам.

В одном из рассказов Салтыкова-Щедрина Никольская и соседка Ильинка удивляют героя: «Дома на этих улицах стояли сплошною стеной и были испещрены блестящими вывесками». Уже тогда здесь никакой «Москвы – большой деревни» не осталось! Ни тебе садов, ни заборов, как в Замоскворечье, никаких парадных дворов за оградой, как на Мясницкой и Покровке. Какие сады и ограды, когда дерева на улице днем с огнем не найдешь. А зеленый островок Никольской, 6 всплыл после того, как рухнул с неба сбитый в дни войны «юнкерс». Павший самолет разрушил трехэтажный дом. Восстанавливать его не стали, разобрали и на пустыре посадили несколько деревьев, когда-то росших здесь в изобилии.

В здешнем бору сын Александра Невского Даниил, приняв в 1296 году титул московского князя, на радостях основал Богоявленский монастырь, первый в Москве. Закинув в бору сети, чтобы поймать птиц, услышал юный боярский сын Елевферий голос: «Алексий! Что напрасно трудишься? Ты будешь ловить людей». С этим именем вошел в историю церкви и государства митрополит Алексий. Двадцать лет он жил в монастыре, получил в его стенах замечательное образование. Отсюда переселился в Кремль, где правил, пока подрастал Дмитрий Донской.

На месте деревянного собора Богоявления Иван Калита заложил, как писал летописец, «церковь каменну и сияет же отовсюду и всеми православными народы видима аки зерцало». Сегодня это зеркало светит золотым куполом над алыми восьмигранными башнями. Под одной его главой два храма – верхний и нижний в стиле барокко. Украсился Китай-город этим большим собором, возведенным на месте обветшавшего – времен белокаменной Москвы в конце ХVII века. На 30 саженей, свыше 60 метров, поднялся над землей золоченый купол. Кто возвел это великолепие? Неизвестно. Два надгробия Голицыных исполнил знаменитый француз Гудон. Артель итальянцев под руководством Фонтана украсила собор скульптурным декором. Сотни лет храм служил усыпальницей знатных фамилий, живших рядом с монастырем князей Голицыных, Долгоруких, Юсуповых, графов Шереметевых… Их имена не помогли, когда закрывали церкви и разрушали древнюю Москву. Одни мраморные надгробия разбили, другие – вывезли в Донской монастырь, когда в нижний храм засыпали зерно, а верхний превратили в общежитие.

Со времен Алексия в монастыре переписывались и переводились книги, которые привозили из Второго Рима греческие монахи. Они жили в кельях обители, когда приезжали к московскому митрополиту. Колония греков отсюда перебралась в монастырь, возникший рядом на Никольской. Одним концом она выходила к Никольским воротам Кремля, другим – к Никольским (они же Владимирские) воротам Китай-города. Все три названия утвердились после основания Николы Старого. Так называется монастырь, помянутый летописцем в 1390 году. В нем, перед тем как занять престол в Кремле, «облечеся в святительский сан… у Николы у Старого и поиде во град Москву» митрополит Киприан, много лет добивавшийся этой чести. У монастыря было и другое название – Никола Большая Глава у крестного целования. Сюда после отмены поля у Троицы приводили целовать крест, присягая судьям, говорить «правду и только правду».

У монастыря есть третье название – Никольский Греческий. Русские цари пожаловали его грекам-монахам в знак особых заслуг перед православной Москвой. Иван Грозный отдал им жилые строения под подворье. Тогда здесь обитали и русские. Подворье называлось Афонским, в нем останавливались монахи, приезжавшие с Афона, полуострова в Греции, где сосредоточено множество православных монастырей. При Алексее Михайловичем монахи привезли список иконы Иверской богоматери, величайшей святыни Афона. За этот бесценный дар царь передал грекам монастырь со всеми строениями в вечное пользование и разрешил вести службу на греческом языке.

Рядом с монастырем Петр подарил дом верному союзнику Дмитрию Кантемиру, бывшему господарю Молдавии, осевшему с большой свитой в России после неудачной войны с турками. Император пожаловал ему титул российского князя, богатые имения. В Москве князь стал прихожанином и вкладчиком Николы Старого. Поражение не сломило его волю к жизни. Он неустанно занимался не только политикой, но и наукой, избранный членом Берлинской академии. Будучи советником императора, князь управлял походной канцелярией Петра. На родину ему не суждено было вернуться. Господаря-князя погребли в церкви Николы рядом с могилой жены. На деньги Кантемира над нижней церковью возвели верхний храм Успения. Тогда уже в Китай-городе было тесно.

Сын Кантемира, член многих академий мира, вписал свое имя в историю русской дипломатии как посол в Лондоне и Париже. И в историю русской литературы как поэт-сатирик Антиох Кантемир. В нашу речь он ввел такие слова, как «идея», «природа», «материя», «депутат»... Антиох прожил всего 35 лет. Его похоронили рядом с отцом и матерью в нижней церкви Никольского собора, ставшей родовой усыпальницей Кантемиров.

Куда возлагать венок в связи с грядущим 300-летием со дня рождения классика? Войдя во двор трехэтажного дома с башней на Никольской, 11, можно потоптаться на костях Антиоха Кантемира и его семьи. Как раз в центре двора стоял Никольский собор, сломанный в те же годы, когда обрушили стены и башни Китай-города. Прах Дмитрия Кантемира перезахоронили в Яссах, могилу сына сровняли с землей, как все другие захоронения.

От Николы Старого сохранились построенные на монастырской земле доходные дома с башней часовни над крышей. Не земле места ей не хватило. Неистребим след, оставленный монастырем в русском просвещении. В его кельях жили хорошо образованные люди, прошедшие курс наук в университетах и академиях Европы, когда их не было в Первопрестольной. Живший в Москве в 1670—1673 годы Якоб Рейтенфельс в донесении Тосканскому герцогу о Московии обратил внимание на «Греческий двор, уступающий, впрочем, несколько, пожалуй, Греческому подворью в Риме». На Никольской задолго до этого свидетельства образовался очаг высокой европейской культуры. В монастыре переводили и переписывали книги. Это обстоятельство взял в расчет Иван Грозный, когда решил «изложити печатные книги», основать в своем царстве Государев Печатный двор рядом с Никольским греческим монастырем.

«И явились некие хитрые мастера печатному делу званием Иван Федоров да Петр Мстиславец и начаша быти печатные книги». В отстроенных специально для типографии хоромах Иван Федоров 19 апреля 1563 года начал и 1 марта 1564 года закончил печатать, на радость Ивану Грозному, красочно изданный «Апостол» с гравюрой апостола Луки. Это первая русская точно датированная печатная книга, до нее выходили другие, но без выходных данных. К ним, как полагают, Иван Федоров тоже руку приложил, иначе вряд ли бы мог так лихо начать, выпечь первый блин не комом, а издать сразу полиграфический шедевр. На царское дело Иван Васильевич не жалел денег, «нещадно даяше от своих царских сокровищ», потому что знал, типографии давно есть при дворах других государей Европы. И еще потому, что больше не хотел терпеть «растленных» рукописных книг, с грубыми ошибками, допущенными переписчиками, «ненаученых сущих и неискусных в разуме и хитрости» грамматической.

Чтобы увидеть древнюю типографию, нужно войти во двор Никольской, 13. В его глубине видна Правильная палата, где занимались текстом и набором правщики, игравшие двойную роль – редакторов и корректоров. Их обязанности доверялись хорошо образованным людям. Служил правщиком монах Сильвестр Медведев, знавший латынь, греческий и польский, поэт и писатель, составитель первого «Справочника книг, кто их сложил». Его издали полтора века спустя после того, как Сильвестру отрубили буйную голову за приверженность царевне Софье. В другой сохранившейся Книгохранительной палате помещалась первая публичная библиотека Москвы.

Обе эти палаты в ансамбле Печатного двора времен Ивана Грозного появились в царствование Алексея Михайловича. Его сын начал на этом месте издавать первую русскую газету «Куранты», печатать книги придуманным им гражданским шрифтом. Первая из них была «Геометрия».

После пожара 1812 года появилось на месте разобранных строений здание Синодальной типографии в готическом стиле. Ее образ напоминает исчезнувший фасад ХVII века. В новые стены вживлены белокаменные резные колонны сломанных палат. Над воротами распростерлись лев и единорог – герб Государева печатного двора. Издавали здесь книги до 1918 года. Тогда эта типография, одна из лучших в Москве, перебралась отсюда, от ленинского Кремля подальше – в Троице-Сергиеву лавру.