Хождение в Москву - Лев Колодный

Что общего между ними?

Семь холмов!

О семи холмах Рима говорят каждому приезжему, ведя первым делом на Капитолийский холм, где в недавние годы жила в клетке волчица. Она напоминала о легенде, согласно которой Вечный город основали близнецы Ромул и Рем, вскормленные молоком волчицы. Знаменитые холмы Рима – Квиринальский, Палатинский, Ватиканский и все другие – украшены лестницами, дворцами, храмами.

Войдя в Босфор, с палубы кораблей, пристающих к Стамбулу, видишь как на ладони силуэты холмов с исполинскими мечетями и минаретами, нацеленными в небо, как межконтинентальные ракеты.

«Наличие в ландшафте Константинополя семи холмов, подобно Риму, воспринималось настолько важной чертой, что записано во всех сказаниях об основании города и даже стало причиной одного из его распространенных названий – Седмихолмный, – подчеркивал недавно умерший теоретик архитектуры Михаил Кудрявцев, автор монографии „Третий Рим“. Как аксиома, не требующая доказательств, выглядит его тезис – „Подобно первому и второму Риму Москва ХVI—ХVII веков встала “на семи холмах”“.

В этом сомневаются современные географы и историки. Не сомневались с давних пор поэты.

Федор Глинка в хрестоматийном стихотворении «Москва» писал:

Опоясан лентой пашен,Весь пестреешь ты в садах…Сколько храмов, сколько башен,На твоих семи холмах.

Другой поэт пушкинских времен, Иван Филимонов, сравнивает Москву с «семихолмным городком» – Константинополем, с которым к тому времени она могла поспорить и числом палат, и числом храмов, и числом башен.

В хор поэтов прошлого влился в начале ХХ века голос Марины Цветаевой, обожавшей, как никто другой, родной город – Москву.

Семь холмов – как семь колоколов,На семи колоколах – колокольни.Все счетом – сорок сороков, —Колокольное семихолмие!

Когда Москва укладывалась в стенах Кремля и Китай-города, в летописях о семи холмах не вспоминали. Но когда Первопрестольная разрослась, оказалось, что многие улицы карабкаются по холмам, увенчанные храмами и колокольнями «сорока сороков».

В числе ученых мужей на семь холмов обратил внимание Ломоносов в ХVIII веке. В первой половине ХIХ века «разысканием холмов» занялись известные московские историки Михаил Погодин, Иван Снегирев, издатель «Библиотеки для чтения», востоковед Юлиан Сенковский, писавший под псевдонимом Барон Брамбеус. Этим делом заинтересовался геолог, палеонтолог и энтомолог, профессор Московского университета Григорий Фишер фон Вальгейм. На родине он учился в Лейпцигском университете, знал лично Шиллера и Гете. У нас основал Московское общество испытателей природы и музей университета, который спасал во время пожара 1812 года, когда горел его собственный дом.

Спустя полвека историк Иван Забелин отнесся к изысканиям профессора без особого почтения, насчитал в Москве больше гор. Скорей всего так и есть, «семь холмов» – легенда. Но она не менее правдоподобна, чем легенда о волчице, вскормившей Ромула и Рема. Что не мешает миру помнить о ней тысячи лет. И нам не следует забывать легенду о «семи холмах».

Версию профессора тиражирует энциклопедия «Москва» в справке «Семь холмов». Вот они:

1. Боровицкий холм. Кто его не знает? О нем наш современник, поэт и философ Николай Лисовой сказал:

И в итоге: бесспорно и зримоПроступают в крови и в огнеОчертания Третьего РимаНа крутом Боровицком холме.

Обрывистый склон холма хорошо виден из Замоскворечья. Ставший с недавних пор сценической площадкой Васильевский спуск ведет к Москва-реке. Его подъем послужил тормозом воздушному хулигану Матиасу Русту, когда тот, взлетев из Германии, посадил самолет у Красной площади.

На Боровицком холме раскинулись и Кремль, и Китай-город. Горбатые переулки с Варваркой прежде спускались с домами к реке.

2. Сретенский, или Сухаревский, холм. По его склону скатываются переулки к Неглинной. Крутой подъем у Трубной площади ведет на вершину холма, где возвышались Сухарева башня, Красные ворота и церковь Успения на Покровке. Все эти уникумы разрушены при Сталине, обещавшем протестующим, что советский народ построит «более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня».

3. Тверской холм называют Страстной горкой. По этому холму восходит Тверская улица. На вершине прежде маячила колокольня Страстного монастыря. Его, как и Сухареву башню, сломали при Сталине. На освободившееся место передвинули памятник Пушкину с Тверского бульвара.

4. Советская энциклопедия «Москва» четвертый холм называет Таганским и Швивой горкой. Летописец Москвы Иван Забелин без обиняков – Вшивой горкой. Но она лишь часть крупного холма. Таган означает по-тюркски гора, холм, вершина горы. Склон Таганской горы к северу известен как Лыщикова гора, по нему проходит Лыщиков переулок.

Вшивая, или Швивая горка – другой склон. Что за странное название? По всей России, оказывается, встречаются горки, речки, озера, овраги с эпитетом Вшивый, что значит пустой, не имеющий хозяйственного значения. О чем-то безнадежном говорят – «вшивое дело». Эпитет швивый придумали, скорей всего, лицемерные краеведы, увязав его с жившими на холме «швецами», портными. Вшивая горка поднимается от Яузы к Таганской площади. По ней тянутся Гончарная улица и Верхняя Радищевская улица, бывшая Верхняя Болвановская, переименованная в 1919 году в честь автора «Путешествия из Петербурга в Москву», жившего в здешних краях. С этой горки открывался изумительный вид, ныне исчезнувший за высокими домами.

Третий склон Таганской горы называется Красной горкой. По ней пролегла Народная, бывшая Краснохолмская улица, не угодившая советской власти, переименовавшей ее в 1922 году в «честь советского народа». В чем народ не особенно нуждался. Тогда в духе времени эпитет «красный» присваивали заводам, фабрикам, пахарям, пролетариям. Власть не желала, чтобы какой-то холм именовался Красным. Но до всего длинные руки не дотянулись. О Красном холме напоминает Большой и Малый Краснохолмские мосты и Краснохолмская набережная. С недавних пор новый Дом музыки привязан названием к Красным Холмам.

5. За пределами Садового кольца оказался Лефортовский холм, он же Введенские горы. Они поднимаются над берегами Яузы и Синички, упрятанной, как Неглинка, в трубу. 1-я и 2-я Синичкины улицы напоминают о подземном притоке Яузы.

Еще одна улица на холме – Самокатная – названа в честь батальона самокатчиков-велосипедистов, бравших власть в 1917 году. На этой улице сохранилась церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы.

На холме за оградой утопает в зелени Введенское, Немецкое кладбище. В его земле покоятся знаменитый филантроп доктор Гааз, Патрик Гордон, генерал и адмирал Петра, многие «немцы», то есть иностранцы, служившие царям. В их числе помянутый профессор Фишер фон Вальгейм. И русские люди, бывшие с иностранцами в родстве и без родства, как художник Виктор Васнецов, архитектор Константин Мельников, актриса Алла Тарасова.

6. Трехгорный холм, состоящий из Трех гор, трудно различим под гнетом каменных строений. Подножие его омывают русла Москва-реки и Пресни, еще одной речки, текущей под ногами прохожих. «Горы и холмы Москвы суть высокие берега ее рек» – так коротко и ясно определил их Иван Забелин.

Мимо крыльца редакции «МК» улица 1905 года идет под гору и упирается в воду реки. Куда не раз, проломив каменный парапет, падали разогнавшиеся машины. На этом холме – Трехгорная мануфактура, церковь Николая Чудотворца на Трех горах, многие предприятия, чей век приходит к концу. Бывшая заводская окраина превращается в столичный район, где построен Международный центр торговли, Белый дом, посольство США.

7. Самый отдаленный от Кремля холм – Воробьевы горы. Как пишет Иван Забелин в «Истории города Москвы», «для седьмого холма – местность от Нескучного (сада) до Воробьевых гор». Полвека назад по бровке гор тянулись избы большого села Воробьево, от которого сохранилась церковь Троицы. В ней, по преданию, перед советом в Филях молился Кутузов.

Со времен Ивана III в Воробьево триста лет существовал загородный дворец, где жили великие князья и цари. Александр I замышлял на самом высоком месте построить храм Христа…

В детстве Герцен и Огарев, однажды глядя с высоты на Москву, дали клятву посвятить жизнь борьбе с самодержавием, в чем и преуспели.

В наши дни самая красивая и ухоженная часть города, на мой взгляд, Воробьевы горы. Неслучайно советские архитекторы спланировали именно здесь «деревню Ильича», комплекс особняков для высшей советской номенклатуры. Не знающие пробок дороги, парки по обеим сторонам проездов, чистый воздух, широкая река под горой, заросшей лесом…

Сюда после смерти Сталина Хрущев переселил из Кремля соратников по Политбюро. И сам здесь жил до того, как пал жертвой бескровного заговора, редкого в отечественной истории. И Горбачев здесь радовался жизни в особняке за каменной оградой. Деревня эта, где был построен коммунизм, благоденствует и сегодня за массивным забором в гуще зелени. На горе – Кремлевская больница, где я однажды навещал в палате, похожей на номер гостинцы, Марию Петровну Шолохову.