Хождение в Москву - Лев Колодный

Церемония в Мадриде снова напомнила мне нашу униженную главную площадь, по которой никто больше не вышагивает каждый час. В Кремлевском полку во времена Сталина служил Владимир Солоухин, взятый туда за богатырский рост и быстрый ум. Таких достойных и сегодня призывают в полк, который называется Президентским. Но кто их видит на Красной площади? Как хорошо сидит на них старинная форма, когда показывают церемонии в Большом Кремлевском дворце. Что мешает и нам выводить солдат в мундирах Преображенского полка на площадь? Можно облачить современных «чудо-богатырей» в форму времен перехода Суворова через Альпы. Дать музыкантам в руки палочки и барабаны эпохи Павла, любившего устраивать парады. А может быть, отдать предпочтение плащ-палаткам времен взятия Берлина?! Если кому-то мешает форма современной армии, можно часовых обмундировать и как бойцов Красной Армии 20-х годов, заступивших на пост номер 1 в день 27 января 1924 года. Пусть они вместо фуражек наденут буденовки с шишаками и шинели с петлицами, пошитые по рисунку Виктора Васнецова. Не я первый высказал эту идею, но охотно ее повторяю.

Зачем, могут спросить радетели народной копейки, эти маскарады? Затем, чтобы все видели живую картину прошлого не на сцене или на экране, а на Красной площади, у стен Кремля. Чтобы пробудить уснувшую гордость, напомнить, что мы не только современники братков и наемных убийц, олигархов и бомжей. Но и потомки героев, Жукова и Королева, Чкалова и Гагарина, похороненных у стен Кремля. Этот единственный в Москве до конца художественно осмысленный некрополь почти весь день закрыт для посещений. Почему нельзя при свете дня прийти свободно и не положить цветы к доске с именем самого известного на земле космонавта? Посидеть возле «отеческих гробов», вдыхая «дым отчества», самый сладкий и приятный у стен Кремля. Но как посидеть, если гранитные трибуны недоступны и заполняются раз в год, в День Победы.

– Чтобы все могли беспрепятственно в течение всего дня, а не только в те три часа, когда по графику открыт Мавзолей Ленина, пройти к стене Кремля, надо установить дополнительные посты милиционеров. А где их взять, когда люди разбежались…

Некрополь, так раздражающий впечатлительных либералов, мог бы не разъединять демократов с коммунистами, бывшими и настоящими. Но для этого надо, чтобы и у нас появился лидер, способный повторить подвиг генерала Франко. Кто посетил «Долину павших», входил в храм под горой, видел громадный крест, соперничающий размерами с монументами Церетели, тот поймет, что и у нас подобное примирение белых и красных возможно. Недавно дочь генерала Деникина призналась, что не возражала, если бы ее отца перезахоронили у стен Кремля, куда он так стремился въехать на белом коне. Пока на этом погосте лежат красные конники, Буденный и Ворошилов. Белым и красным пора покоиться вместе. У Мавзолея есть земля и другим главным действующим персонажам кровавой истории России. Некогда я писал, о чем мне напомнил Алексей Абрамов, что рядом с Лениным пора бы положить его верных соратников, убитых Сталиным. Но Троцкий, имеющий на это особое право, по-прежнему захоронен в далекой Мексике, а не там, где принимал парады созданной им Красной Армии. Несколько лет после 6 октября 1993 года иностранцы допытывались у милиционеров на Красной площади, почему нет смены караула. Особенно огорчались американцы, они говорили, что приехали в Москву, чтобы побывать на Красной площади. Три имени чаще всего звучали в этих признаниях – Ленин, Сталин, Гагарин. Рядом с ними лежат Максим Горький, Игорь Курчатов, маршалы и министры, «шесть неизвестных революционеров»…Только подойти к ним трудно. Почему? Ведь желающие оставить цветы на этом некрополе есть.

– Это был прекрасный ритуал, – сказал мне на прощание майор, несший дежурство у дверей Мавзолея Ленина, вспоминая, как красиво шли часовые. Одно дело вышагивать по дорожке Александровского сада к Могиле Неизвестного Солдата, как это происходит сейчас. Другое дело – проходить по Красной площади, как было в прошлом.

Если мы хотим, чтобы вокруг Кремля ходили люди по «Золотому кольцу», чтобы к нам устремились снова миллионы иностранцев-туристов, нужно многое сделать. И в первую очередь возродить полумертвые Средние торговые ряды напротив Спасской башни, оживить Красную площадь, восстановить пост номер 1.

Хочу процитировать Виталия Манского, кинорежиссера, видевшего то, что другим не дано: «Каждый год 7 мая Президентский полк проводит свой парад на Соборной площади. Зрелище фантастической красоты, мощи и изящества, поверьте мне! И я не понимаю, почему, кроме двадцати приглашенных ветеранов полка, там больше нет зрителей. Я не понимаю, зачем и от кого нужно скрывать это великое, великолепнейшее зрелище».

И я не понимаю, почему не выводят полк на Красную площадь, чтобы народ увидел зрелище «фантастической красоты, мощи и изящества». Но верю, что рано или поздно это произойдет. Свято место не должно пустовать.

Мавзолей без вождей. Хотел бы знать, кому в голову пришла мысль – звать на Красную площадь плотников и сколачивать помост перед Парадом Победы? Наверное, тем, кто пробивал идею – вынести Ленина из Мавзолея. Эти деятели авторства не скрывали. Один ссылался на «завещание» Ильича, желавшего якобы покоиться рядом с матерью на питерском кладбище. Другие – без всякого обоснования пытались поскорей закопать тело в любой земле. И разобраться с некрополем у стен Кремля. Перезахоронить всех, чей прах в нишах стены, кто закопан в могилах братских и персональных.

По описаниям очевидцев, бывший секретарь обкома, разрушивший во вверенной ему области дом, где расстреляли Николая II, при захоронении Романовых в Петропавловском соборе сосредоточенно молчал. Потом вдруг открыл рот и вымолвил:

– Надо Ленина выносить.

Помолчал, уставив глаза к земле, а потом поднял их к небу и повторил:

– Надо выносить Ленина. Это моя историческая миссия.

Все к тому шло. Команда «миссионера» задействовала «административный ресурс». Глава администрации с отчеством Стальевич (не от Сталина ли произведенное?) на вопрос: «А вынос тела будет?» – не колеблясь, ответил: «Будет». Запустили пробный шар в печать – проект Указа Президента Российской Федерации», чтобы прозондировать общественное мнение. Первый пункт «соглашался с предложениями о выносе тела В. И. Ульянова (Ленина) из мавзолея на Красной площади». Второй пункт переносил «захоронения у Кремлевской стены». Подключили авторитет главы Русской православной церкви. И Святейший патриарх высказался за перенос «останков революционных деятелей».

Вот бы посмеялся мир над нами, если бы поработали лопатами могильщики у Кремля. И повынимали из стены урны с прахом командармов и маршалов, летчиков и космонавтов, наркомов и министров…

Кого осенила мысль разрушить пантеон? Да, Ельцин высказывался: надо бы ликвидировать кладбище на Красной площади. Но ведь не сам писал книги, не сам придумывал «миссии». Знать бы, кто его надоумил устроить национальные похороны по религиозному обряду трех атеистов в августе 1991 года. Да отпевать не вместе, а разведя по конфессиям. За двух героев молился батюшка, третьего отпевал раввин, принужденный погребать в субботу! То было, очевидно, первое насилие новой власти над народом, первая явная глупость, за которой последовало много других.

Одна из них видна на экранах 9 мая в День Победы, когда Верховный Главнокомандующий не решается подняться на Мавзолей. И принимает парад, стоя на помосте под надписью «Ленин», которую стараются не показывать по телевидению.

Когда чуть было не «вынесли тело», ссылались на «последнюю волю В. И. Ульянова (Ленина)». Где ее он выражал, никто не ведает. Не знали этого и составители указа, решив солгать народу. Но можно ли на незнании или лжи выстраивать линию поведения в отношениях со столь деликатной субстанцией, как государственная традиция?

Эта традиция у нас – обращения верховной власти к народу на Красной площади с высокой трибуны. До вождей выступали с Лобного места монархи. Сталин говорил с трибуны Мавзолея. От усыпальницы карийского царя Мавсола, умершего в середине IV века до нашей эры, произошло название – Мавзолей. Их сооружали в Древнем Риме и странах Востока. В отличие от всех Мавзолей на Красной площади служит не только могилой. У него двойная роль. Ее впервые определил Леонид Красин в программе для проектирования усыпальницы, которой еще не придумали тогда название.

«Может быть, – писал Красин в “Известиях”, – уместно будет над самым гробом Владимира Ильича дать гробнице форму народной трибуны, с которой будут произноситься будущим поколением речи на Красной площади».

Мавзолей стал таким новаторским сооружением, исполняющим две функции. Известный искусствовед Хан-Магомедов, анализируя его особенности, подчеркнул:

«Принципиально новым было объединение в одном сооружении мемориального памятника и трибуны».