Хождение в Москву - Лев Колодный

Эти строчки забытой поэтессы. В большой разноплеменный хор, певший на всех языках осанну вождю, с сольными партиями вступали великие поэты. Одни, как Пастернак, Твардовский, – вольно. Другие, как Мандельштам и Ахматова, – вынужденно.

Проходит Сталин вдоль стеныДорожкою особой,Где елочки занесены,Стоят рядком в сугробах,И, снег стряхнув, проходит вниз,И там три лампочки зажглись —У ленинского гроба…

Это строчки Твардовского. Подобные перлы составляли сотни поэтов. Апофеоз культа Сталина происходил в день парада и демонстрации. Перед стоящим на трибуне вождем проносили тысячи его портретов. Самый большой закрывал фасад ГУМа. Из репродукторов над площадью неслись песни в честь вождя, одна лучше другой.

Последний парад мирного времен принимал верхом на коне нарком обороны Тимошенко, сменивший сталинского «первого маршала Ворошилова», проигравшего кампанию маленькой Финляндии. Тот парад отличался от прежних обилием автоматического стрелкового оружия, которого так не хватало в бесславной войне. По Красной площади впервые прошли средние танки Т-34 и тяжелые – марки КВ, названные в честь Клима Ворошилова, бывшего незадачливого наркома. В группе военных наблюдал за парадом новый начальник Генерального штаба генерал армии Георгий Жуков, которому вскоре пришлось спасать Москву.

За неделю до 7 ноября 1941 года никто в осажденной столице СССР не думал о параде на Красной площади. Сталин во время очередного доклада командующего Московским военным округом вдруг поинтересовался, как идет подготовка к параду. А когда услышал, что никак, отдал приказ его провести и пообещал прислать в Москву 200 танков. Генерал Артемьев спустя 25 лет, рассказывая мне эту историю, восхищался мудростью Верховного Главнокомандующего, заключившего, что парад равносилен успешной фронтовой операции.

На другой день красноармейцы начали отрабатывать строевой шаг на набережных, укрываясь во время бомбежек под мостами. Все происходило в глубокой тайне. По улицам маршировали моряки Черноморского и Балтийского флотов, недоумевая, почему их не ведут в бой. Ночью, накануне парада, нарочные развозили пригласительные билеты на гостевые трибуны. Полки и дивизии подняли в темноте и под снегопадом повели к центру. На другой день в газетах можно было прочесть:

«Часы Спасской башни гулко бросили на площадь восемь ударов.

– Парад смирно!

Из ворот Спасской башни на добром горячем коне выезжает заместитель народного комиссара обороны СССР Маршал Советского Союза тов. Буденный…»

А по радио заговорил молчавший с начала июля Сталин. В то утро он произнес слова, которые от него никто не ожидал: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова…» Все помнили, как «слуг царей» сбрасывали с постаментов или сдвигали с центра на край площади.

Три оркестра, двести труб играли «Интернационал», «Священную войну». Под музыку прошли дивизии Красной Армии и ополченцы, войска НКВД, артиллерия, кавалерия. И обещанные 200 новых танков. Того парада Красной Армии никто в мире не ожидал. О параде вермахта вещала в дни «генерального наступления» германская пропаганда. В честь захвата Москвы в Германии выбили медаль, отпечатали приглашения на парад, не проставив в них число и час. «Когда вы получите это письмо, мы будем в Москве, русские будут разбиты, мы промаршируем по Красной площади», – писал домой немецкий солдат.

Больше во время войны парадов не было. А 24 июня 1945 года Сталин приказал провести Парад Победы. Принимать его поручил маршалу Жукову. На замечание, что по праву эта честь принадлежит Верховному Главнокомандующему, ответил: «Я уже стар принимать парады, принимайте вы, вы помоложе».

В тот день лил проливной дождь. Никто его не замечал. Капли дождя смешивались со слезами на глазах. Оркестр состоял из 1400 музыкантов. Каждый фронт вывел на Красную площадь сводный полк из 1059 отличившихся в боях солдат, офицеров и генералов. Они привезли по 36 красных знамен и трофейные знамена. В наступившей тишине под дробь барабанов прошла рота по двадцать солдат в каждом ряду. Первым упал штандарт Гитлера. 200 германских знамен бросила та рота на помосты у Мавзолея. О параде маршал Конев, который шел впереди полка 1-го Украинского фронта, сказал мне:

«До парада мне вручили орден „Победы“ и вторую медаль Героя Советского Союза. В дни войны о таком параде разговоров не возникало. Хотя в обозе шла за мной все годы войны моя лошадь».

А маршал Василевский назвал Парад Победы самым памятным в его жизни.

«Меня, кроме подготовки к параду, занимала подготовка к Дальневосточной операции. После прохождения парада я, как и другие командующие, поднялся на трибуну Мавзолея».

К тому времени Щусев последний раз перестроил Мавзолей Ленина. К двум боковым прибавилась центральная трибуна. Она смогла вместить не только соратников Сталина, но и маршалов. С тех пор они занимали место справа от членов Политбюро.

Свято место пусто. После войны Щусев и другие придворные мастера ломали голову над тем, как увековечить образ Сталина. Они все еще не оставляли мысли сломать Исторический музей и ГУМ. Сохранилась стенограмма заседания комиссии, обсуждавшей вопрос «О постановке памятника Победы на Красной площади».

«Т. Мордвинов. Если пойти на ликвидацию первой части ГУМа, это может получиться интересно, если пойти на ликвидацию Исторического музея и поставить здесь монумент, это будет интересная вещь.

Т. Щусев. Здание музея можно разрушить, а ГУМ можно частично реконструировать…

Т. Симонов. Такая композиция убьет Спасскую башню…

Т. Мордвинов. Ну и пусть убьет...»

Памятник Сталину работы Томского появился над его могилой. Сначала под гудки заводов, паровозов, под вой сирен и артиллерийский салют саркофаг с телом в мундире генералиссимуса поместили рядом с Лениным в штатском. Потом ночью, после съезда КПСС, когда все узнали, сколько невинных душ погибло по воле вождя, покойника захоронили в земле. Это произошло 31 октября 1961 года. Милиция вечером перекрыла Красную площадь. В темноте вырыли за Мавзолеем могилу. Отключили от саркофага приборы, поддерживавшие режим вечного хранения. Золотые погоны и золотые пуговицы сняли с мундира. Переложили усопшего в красный гроб, покрыли вуалью, оставив открытым лицо. Крышку заколотили гвоздями. Предполагали накрыть гроб двумя железобетонными плитами. Обошлись землей. Выдумывают, что гроб залили бетоном.

В одной шеренге со Сталиным стоят точно такой высоты памятники покойным лидерам СССР. Последними погребли трех Генеральных секретарей ЦК КПСС – Брежнева, Черненко и Андропова. Такой же чести удостоился «серый кардинал», идеолог Суслов, умерший раньше их. Остальных руководителей СССР до последнего времени хоронили в стене Кремля. Там чернеют доски с именами маршала Жукова и всех полководцев, победивших в Великой Отечественной войне. В стене урны с прахом Юрия Гагарина и других космонавтов, Королева и Келдыша. До войны такой чести удостоили Максима Горького, стоявшего на трибуне Мавзолея рядом с другом, Иосифом Сталиным.

До недавних дней в Кремле пытались всех, кто в земле и в стене, – перезахоронить. И предать земле тело Ленина. Озабочен этим был особенно Ельцин, чуть было не сыгравший роль могильщика Ильича. Но ему суждены были «благие порывы». Без свершений. Что в данном случае лично меня порадовало.

О покрытой брусчаткой площади много звучных строк написано в ХХ веке. Один из поэтов хорошо сказал о ней:

И потому зовем мы Красной площадь,Что это красный угол всей страны.

У этого угла длина 690 метров и ширина 130 метров. Не знаю, как сегодня, а в недавнем прошлом этой площади выписывали некий почетный паспорт под номером 1 в знак особых заслуг перед историей. И солдаты у входа в Мавзолей Ленина стояли на посту номер 1. Как только пронесли в гробницу домовину с телом покойного, по стойке «смирно» застыли на Красной площади два бойца. Ими были Григорий Коблов, будущий генерал, и Арсений Кашкин, не сделавший из-за ранения карьеры в армии, но тоже славный человек, ставший директором совхоза. Их привел сюда впервые разводящий – венгр Янош Мейсарош, променявший родину на революцию в России. Те, кто служил на этом почетном месте, стали полковниками и генералами, героями и дважды героями Советского Союза.

Десять секунд шли караульные по площади, выходя из Спасской башни, и потом разом переходили на торжественный строевой шаг. Как писал автор книги «У Кремлевской стены» Алексей Абрамов: «Этот чарующий парад высшей воинской выправки длился 2 минуты 35 секунд». За то время троица проходила путь от ворот до Мавзолея и под звон курантов сменяла отстоявших вахту однополчан кремлевского гарнизона. За сутки та воинская церемония повторялась 24 раза. В общей сложности, что нетрудно подсчитать, она занимала 1 час и 6 минут. Отрабатывали солдаты движения месяцами, добиваясь слаженности, которой могли бы позавидовать артисты балета и спортсменки синхронного плавания. В сущности, на Красной площади каждый день из года в год разыгрывался спектакль с участием вышколенных атлетов, молодых, стройных и высоких, по современным понятиям, суперменов, достойных красоваться на виду у всего мира. В этом утверждении нет метафоры, потому что полюбоваться разводом караула на Красной площади «Интурист» подвозил автобусами всех иностранцев, прибывавших миллионами в Москву. Да и каждый посещавший столицу житель СССР считал своим долгом хоть раз в жизни побывать на Красной площади, а если повезет, пройти в Мавзолей Ленина и у стены Кремля.