Хождение в Москву - Лев Колодный

«Принципиально новым было объединение в одном сооружении мемориального памятника и трибуны».

Нужна ли такая трибуна, если можно установить микрофон в любом месте и вещать на весь мир? Когда на Мавзолей пробрались отмороженные «современные художники» и показали услужливым операторам очередной перформанс, могло показаться, не нужна она, если так просто попирать ногами камни, по которым прошла история.

У храма Василия Блаженного белеет Лобное место. «С него обращались к народу цари и патриархи» – это слова не мои, историков. Значение этой трибуны было столь велико, что дерево перевели в камень. Отсюда князь Пожарский провозгласил: Москва – освобождена. В ХVIII веке Матвей Казаков создал в белом камне то, что мы видим. Не для выступлений. В память о предках.

У каждого государства – трибуна своя. У Соединенных Штатов – она на лужайке перед Белым домом. У нас – на Красной площади. У Мавзолея Ленина сначала было две боковые трибуны. На каждой в первом ряду хватало места человек на восемь. Сталин с соратниками поднимался на правую трибуну, встречая на ней колонны демонстрантов. С нее принимал парад Красной Армии в ноябре 1941 года, когда танки Гитлера стояли под Москвой. С трибуны Мавзолея, обращаясь к армии, сказал: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» Когда своего авторитета недоставало, вспомнил о предках, память о которых большевики искореняли до войны.

К Параду Победы появилась на Мавзолее центральная трибуна. Тогда на ней хватило места не только вождям, но и маршалам, освободившим Европу от фашизма. На этом помосте Хрущев обнимал Гагарина. Отсюда произносили прощальные речи на похоронах академика Королева и маршала Жукова. Долго можно вспоминать, кто и по какому поводу поднимался по каменным ступеням на центральную трибуну. Постоял на ней и Борис Николаевич как кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС.

Почему она теперь пустует, как это случается последние годы 9 мая? Кто ответит мне? Почему рвались вынести тело – известно, об этом писали и говорили. Наивно думали, что, закопав Ленина, разрушив некрополь и перенеся Мавзолей куда-нибудь в Горки, похоронят ленинизм. А заодно прикончат компартию во главе с вождем, путающимся на выборах под ногами президента.

Задумав лишить Мавзолей одной функции, лишили его другой роли – трибуны. Для этого не нужно было указов, «информационной поддержки» и морального одобрения патриарха. Все решили келейно, в своем кругу, как с похоронами по церковному обряду в августе 1991 года. Вот еще когда, выбрав для погоста героев второстепенное Ваганьковское кладбище, новая власть замахнулась на некрополь у Мавзолея. Еще тогда, до распада СССР Ельцин отказался от звания Героя Советского Союза. Победители все хотели разрушить до основания – и Союз, и некрополь, и Мавзолей с трибуной.

Почему Ельцин не поднимался на Мавзолей? Отмежевывался от Ленина и КПСС, в рядах которой начал перестройку, доведя ее до распада великой страны? Не желал занимать место Сталина на центральной трибуне? Хотел дистанцироваться, отдалиться от прежней власти? Тогда, спрашивается, зачем рвался в Кремль, где жили и работали Ленин и Сталин?

Восьмого мая 2002 года прочел я на месте передовой в газете, где Леонид Красин выдвинул идею мавзолея-трибуны, пространные рассуждения по случаю Победы. Разрушенному «божественному советскому государству» противопоставлялось либеральное государство, скроенное по лекалам западных философов из «прав человека» и «демократических ценностей»: «В обществе есть спрос на идею иного государства. Морального, не отчужденного от человека, соразмерного ему, соотносимого с ним, как бы возникающего из потребности каждодневного существования».

На другой день прогремел взрыв на берегу Каспийского моря. Они гремят каждодневно. Как соотнести их с «моральным государством», о котором так пекутся либеральные мыслители. В «божественном советском государстве» такого безобразия быть не могло. Что значит государство, соразмерное с человеком, «соотносимое с ним»? Не велика ли Россия для такого спроса. Не ущемляют ли права человека ее пространства, раскинувшись на одной восьмой земного шара. Не пора ли поделиться просторами с большими государствами вообще и маленькой Чечней в частности?

Тысячи людей в майский день выходят на улицы Москвы с портретами Ленина и Сталина. Только ли тоскуя о сильной руке? Выходят потому, что вожди умели побеждать в войнах – Гражданской и Отечественной.

А за окном идет война без названия, не описанная историками, неведомая предкам. Каспийск, Буйнакск, Первомайск, улица Гурьянова, Каширское шоссе, Мировой торговый центр, Иерусалим, Грозный – ее фронты. Взрывают пешеходные переходы, автобусы и троллейбусы, ночные клубы и кафе. Взрывают ночью московские дома. Рушатся среди бела дня американские небоскребы. Все это – эпизоды необъявленной мировой войны. Каждый день приносит подтверждение не до конца ясного, но зримого глобального противостояния между мирами, культурами, системами.

Боевые офицеры говорят нам об арабских долларах, поступающих в Чечню. Есть деньги – гремят взрывы. И в Каспийске мина оплачена теми же поджигателями третьей мировой войны. Их называют террористами, приравнивают к нацистам, обещают покарать. А пока солдаты невидимого фронта подбираются все ближе к моему дому. На моем телефоне летом висела какая-то банда, звонившая в Алжир, Марокко и Францию, Париж. Там миллионы выходцев из этих стран. Пусть благоденствуют. Но я не хочу жить в такой Москве! Каждодневно прохожу к Киевскому вокзалу сквозь строй непрошеных гостей с Кавказа. Предлагают из-под полы товар. Рынок в Дорогомилово – почти весь говорит не по-русски. Чувствую себя в оккупированном городе. Кто звал этих посредников в Москву, кто им продал торговые ряды? Разве бананы и ананасы растут на Каспии? Демографы обещают в ближайшем будущем подобную картину по всему городу. Кто спасет Москву, захваченную без выстрелов и взрывов? «Моральное государство, соразмерное человеку»? Оно может только проигрывать войны, что мы и видели при «миссионере». Он воевал с покойниками у стен Кремля и проиграл войну в Чечне.

Выиграем ли мы третью мировую войну? Накануне Дня Победы прочел рядом с рассуждением о моральном государстве выдержки из сочинений первокурсников. Учитель задал тему – «Может ли быть война справедливой?».

«Я считаю, что никакая из войн справедливой быть не может» – это ответ одной девушки.

«Я считаю, что война не может быть справедливой. Война – это всегда боль и страх. На войне люди – оловянные солдатики в руках генералов».

«Существует ли на войне, в бесчеловечных условиях возможность оставаться человеком, сохранять свое достоинство и моральные принципы, когда проще от них отречься?»

Это ответы девушек. Вот что написал мальчик:

«Может ли быть война справедливой? Ни в коем случае. Я считаю войну ошибкой человеческой и думаю, что любой спор можно решить миром».

Так воспитали либеральные наставники поколение, к дому которого подошла третья мировая война. Я верю в генералов и солдат, внуков победителей. Верю, разгромив арабских наемников, Россия победит. И когда это непременно случится, президент России поднимется на трибуну Мавзолея Ленина. У него будет полное право стоять на месте Верховного Главнокомандующего армии, разгромившей предшественников злейшего врага всех времен и народов.

Глава четвертая

На семи холмах

Третий Рим. – Москва не сразу строилась. – Эстафета зодчества. – Куранты. – Дворцы. – Рядовой дом. – Все дороги ведут в Москву.– «И мосты над твоею рекой»

Третий Рим. Что понимать под словами «Третий Рим»? Какой в них вкладывается смысл, только ли это поэтическая метафора, обозначающая Москву? Не так все просто, как кажется на первый взгляд. Под первым Римом учеными монахами, которые ввели в оборот этот образ, подразумевался не античный Вечный город с Колизеем, где язычники, поклонявшиеся многим богам, бросали христиан на растерзание львам за веру в Иисуса. А город святого Петра, Рим нашей эры, ставший после веков гонений и расправ столицей христиан. В глазах русских книжников первый Рим пал не после набегов варваров, а при случившемся 1000 лет назад разделении Вселенской церкви на православную и римско-католическую.

Вторым Римом слыл Константинополь, оплот православных тысячу лет. До того как его захватили и разграбили турки. От великого прошлого христианской империи сохранились под землей цистерны водопровода. А на земле – отуреченная колоссальная София, обелиски, руины стен, не спасшие от мусульман столицу Византии, ставшую Стамбулом.

Третьим Римом православные начали считать Москву после женитьбы Ивана III на племяннице последнего императора Византии Константина ХI, погибшего при штурме столицы. Двуглавые орлы павшей Византии свили гнезда в Кремле. Иван III построил дошедшие до нас великолепные соборы и стены города. При нем Первопрестольная и Белокаменная возвысилась, предстала пред миром столицей могучей державы. В послании ученого монаха, старца Филофея, об этом впервые определенно сказано в крылатых словах: «…Два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть». В сущности, так в конце ХV века сформулирована была национальная идея, вдохновлявшая государей и зодчих, которым поручалось украшать Москву по образу и подобию Рима и Царьграда – Константинополя.