Мой проклятый Марс - Ксана М

Усмехаюсь. Как ни крути, в любом из вариантов я – ошибочное звено. Меня в принципе не должно быть в этой цепи. В жизни Макстона быть не должно. Глупая, глупая Ри. На что ты надеялась, мм? На счастливый хеппи-энд? Что зло будет повержено, добро восторжествует, вы поженитесь и построите вместе семью? Глупая, как верно.

И что, ты просто возьмешь и уедешь? – последнее, о чем спрашивает меня Скайлер. А я молчу, потому что не знаю. Наверное, уеду, да, а что еще мне остается? Я ведь перебрала все возможные сценарии и ни один, кроме этого, не укладывается в схему. Самый болезненный для меня, но, возможно, самый правильный по отношению к нему.

Я ведь не могу поступить иначе, верно?

Не могу?

* * *

Весь вечер не нахожу себе места от мыслей. Проще было бы уехать прямо сейчас, чтобы ненароком не выдать себя поведением или взглядом. Особенно взглядом. Макстон ведь все поймет, стоит ему лишь раз заглянуть мне в глаза. Этого до сих пор не случилось только потому, что до самого вечера они с ребятами были заняты в студии, а затем уехали на плановую репетицию в «Пульс». И я тоже должна была поехать, но написала, что у нас со Скайлер образовались дела, сославшись на то, что мы давно планировали что-то вроде пижамной вечеринки, но никак не получалось и вот… сегодня срослось.

Не знаю, поверил ли мне Макстон, но выяснять не примчался, а значит, у меня было еще пару часов, чтобы окончательно все решить.

– Тебе стоит на это взглянуть. – Скай устраивается на кровати рядом и, поджав под себя колени, протягивает мне телефон. – Кэмерон прислал.

Когда Янг нажимает воспроизведение, картинка на экране оживает. На ней – Рид за ударной установкой с обеими палочками в одной руке. Сначала будто бы ничего не происходит – слышно лишь слабую струну гитары и его дыхание. Клянусь, я слышу, как он дышит. А затем раздаются первые слова. Голосом, который вызывает по телу мурашки.

Марс тихо поет, а у меня сердце сдавливает под прессом. Больно. Безжалостно. Не милуя. Любимая. Желанная. Это все про меня. Знаю. Чувствую. Слышу. Каждая его эмоция, каждый звук – для меня. Словно он снова и снова, только на этот раз через песню, признается мне в любви. Будто дает обещание всегда быть рядом, держать меня за руку и оберегать. Будто все остальное тщетно и неважно. Потому что мы есть друг у друга, а значит, весь этот несправедливый мир может катиться со своим мнением ко всем чертям.

Но если бы все было так просто. Если бы… потому что нельзя вернуться в прошлое и перезаписать уже прожитые однажды дни, будто на кассету. Нельзя изменить уже совершенный ход. И добро, увы, не всегда побеждает.

– Выключи это.

– Терри…

Не слушаю. Рыдания вырываются из горла с надрывом. Сползаю с кровати, плотнее закутываюсь в худи и сбегаю по лестнице вниз. Как можно быстрее, дальше, смелее. Едва не спотыкаюсь – успеваю вовремя ухватиться за перила. Хотя лучше бы споткнулась. Тогда, может быть, физической боли удалось бы заглушить душевную. Потому что вторая уничтожала. Рвала изнутри на части. Душу обращала в пепел.

Макстон написал для меня песню.

К гадалке не ходи, тут все слишком очевидно.

Он стал моим первым. Подарил мне первый поцелуй, первый адреналин, первый раз. Сказал, что любит и хочет всю оставшуюся жизнь оберегать. Посвятил мне песню. И после всего этого Я ДОЛЖНА БЫЛА ЕГО ПРЕДАТЬ. Я тварь, так ведь? Ведь так?

Не знаю, как успеваю затормозить на крыльце и не наступить на начищенные до ослепительного блеска ботинки. Знакомый парфюм ударяет в голову, а когда поднимаю взгляд, становится лишь хуже. Его величество Сайрус Рид собственной персоной. Как всегда надменный, смотрящий на таких, как я, с высоты своей репутации и гниющей кучи денег. Равнодушный. С тем же ледяным взглядом, который не меняется независимо от обстоятельств. Он смотрит так безразлично даже на собственного сына, что уж говорить о других?

– Что вам нужно? – выпаливаю вместо приветствия.

Обычно я воспитанная.

Но не в этот раз.

– Пройдемся?

Странно слышать подобное от того, кто буквально уничтожил нашу семью: втоптал в грязь папу, загубил мечты моего брата и испортил жизнь мне. Кто, может, и косвенно, но поспособствовал тому, что я собираюсь оставить любимого человека, несмотря на то что это сродни ножевому удару. И даже не одному.

Беру себя в руки. Душу болезненные слезы. А затем гордо выпрямляю спину и задираю вверх подбородок. Что бы Сайрус Рид не сказал, чем бы ни захотел задеть, я не отреагирую. Не буду для него слабой. Только сильной. Только такой, какой меня воспитывал папа. А это значит, что любую трудность я буду встречать только сквозь сжатые в кулак пальцы. И никак иначе.

Мы идем достаточно долго, практически в полной тишине. Улицы Оза кажутся как никогда пустынными, будто бы и люди в нем, и он сам – нас провожают. А я глубже затягиваюсь запахами цветов и деревьев, слушая, как еле слышно шумит вода.

– Ты ведь понимаешь, что так будет лучше? – начинает он разговор.

А я не удивлена и не обескуражена, потому что ожидала чего-то похожего. Разве от такого человека после всего случившегося можно ожидать иного? Я знала, что он не извиняться приехал.

– Лучше – уволить моего отца с работы? Или сделать так, чтобы его больше ни в одно бюро в этом городе не взяли?

Отец Макстона улавливает в моем голосе и осуждение, и сарказм, и боль. Хотя больше – злость. Да, именно. Я злюсь на Сайруса Рида. На его бесчеловечность. Виню себя до сих пор, но это уже совсем другая история.

– Уехать, девочка моя. Оставить моего сына и уехать. Дать ему жить той жизнью, которую он заслуживает.

– Точнее той, которую вы для него выбрали?

Останавливается и, когда останавливаюсь тоже, прошибает взглядом до костей.

– Он – мой сын. – заявляет на Макстона права, только лишь одним этим давая мне понять, что я ему – никто. Что я ничего не решаю. Что только мешаю его распрекрасной жизни предпринимателя, в которой он мог бы купаться в деньгах, и их с Кайли союзу, что тоже не так уж и далеко от правды. –