Мой проклятый Марс - Ксана М

– Прости. Это моя вина.

– Не твоя, Бэмби. Ты здесь ни при чем.

– Еще как при чем. – Сайрус Рид против наших с Макстоном отношений. Кайли против, – не знаю, кто из них поспособствовал папиному увольнению, но это и неважно.

Важно то, что я ничего не сделала, чтобы этому помешать. А ведь могла! Меня предупреждали! На глаза наворачиваются предательские слезы, поэтому папа встает со стула и обходит стол, чтобы меня обнять.

– Это всего лишь работа, ягодка. Я найду другую.

– Я подвела тебя.

– Не говори так.

– Но я подвела.

– А я просил тебе не переходить дорогу Стаду.

– Итан! – осекает его папа, но мой младший брат абсолютно прав.

Я совершила ошибку. Перешла дорогу Стаду. Стерве Куинн, которая предупреждала, что ничем хорошим моя любовь к Макстону не кончится. И что теперь? Как мы будем жить теперь?

– Ничего страшного не случилось, ясно? Вернемся в город, поспрашиваю у знакомых, дам пару объявлений в интернете. Не сошелся ведь, в конце концов, свет клином на этом скупердяе Сайрусе Риде. В городе полно других архитектурных бюро.

– В которых тебе так же могут отказать, – шепчу, потому что уверена, если отец Макстона кому-то мстит, то делает это профессионально. – Я устроюсь на работу.

– Нет. Ты будешь учиться, – безапелляционно.

Знаю, что ему это не нравится, но…

– Нам нужны будут деньги, если Сайрус Рид не выплатит тебе гонорар.

– Вот если не выплатит, тогда и поговорим.

– И ты позволишь мне работать?

– Нет. Но, если все будет плохо, продам машину. На первое время хватит, а потом…

– Что потом? Продашь дедушкины часы? Или устроишься кассиром в магазин?

– Тереза София Митчелл, – приземляет.

Он и полным именем называет меня только в том случае, когда сильно злится.

– Бюро заберет у нас квартиру, – говорю уже тише, но так, чтобы папа понял, что наши дела хуже, чем он хочет нам преподнести. – Нам нечем будет платить за спортивную школу и отдавать долги.

– Мы что-нибудь придумаем. Оставь эту проблему мне, хорошо? Я глава этого семейства или не глава? – Сильный. И хочет казаться еще сильнее ради нас. Но вижу, как его изнутри выламывает. Как он переживает, сомневается, боится. Как это все давит на него. И как ему больно. И самое отвратительное, что я абсолютно ничем не могу ему помочь. Больше – нет. У меня уже был один шанс. И я опрометчиво его упустила.

– Глава, – тихо соглашаюсь, потому что не хочу его добивать.

Не знаю, как бы поступила на моем месте мама, но уверена, что она никогда бы не довела нашу семью до такого. А я…

Выхожу на улицу, чтобы подышать. Хотя не знаю, поможет ли. Вряд ли, учитывая, что мне нужен не кислород, а выход. Нужно придумать что-то, помочь как-то папе. Сама заварила эту кашу, Митчелл, сама теперь ее и расхлебывай. Не осознаю, но ноги сами приносят к озеру. Сажусь на понтон, на самый его край, и долго смотрю на то, как мелкие волны бьются о деревянные столбы.

– Мы что-нибудь придумаем, – слышу бодрый голос над ухом и поднимаю взгляд.

Итан стоит чуть поодаль от меня, немного неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

– И прости, что съязвил. Я не хотел.

– Ничего. Ты был прав. Я должна была быть осторожнее.

– В увольнении папы нет твоей вины, – заявляет храбро. Не знаю, но мне кажется, что он похож на нашу маму даже больше, чем я. – Папа тоже так считает. Он говорил мне.

– Иди сюда, – выдыхаю, наверное, впервые за все время, пока мы здесь, раскрывая для брата объятия. И он проваливается в них, хотя обычно не сентиментален. – Я рада, что ты у меня есть. – признаюсь, осознавая, что слишком редко ему об этом говорю.

– Ри.

– Мм?

– Мне кажется, ты пахнешь, как мама, – внезапно шепчет, и я слабо улыбаюсь сквозь вновь просочившиеся через броню слезы. Прикрываю глаза, приваливаясь щекой к макушке брата, и мы сидим так какое-то время. Молча, не нарушая тишины, думая каждый о своем. Но зная, что мы в любом случае есть друг у друга и это ничто и никогда не изменит.

– Эй, банда! А я вас ищу везде! – когда поворачиваемся, к нам идет Скайлер, счастливая и еще ничего не подозревающая. – Что стряслось? Вы оба как в воду опущенные.

– Пойду попробую дочитать про Оливера Твиста, – все понимает Итан, поэтому по-умному ретируется, хотя не уверена, что избирает для этого подходящую причину.

– Сайрус Рид уволил папу из бюро.

– Как? Он ведь не имеет там власти, он… а-а, связи, ну да, – доходит до нее, и я рада, что подруге не придется ничего объяснять. Потому что не уверена, что смогу. – Макстон в курсе? – спрашивает, опускаясь рядом со мной на понтон.

– Нет. И я ничего ему не скажу.

– Не скажешь?

– Нет. И ты тоже, ясно? Обещай мне. – Молчит. – Скай.

– Это неправильно, – несогласно выдыхает через какое-то время, – он может поговорить с отцом. Заставить его передумать.

– Заставить Сайруса Рида? – нервно усмехаюсь. – Ты сама-то в это веришь?

– Ну ладно, не заставить. Ну договориться-то может.

– Да, – шепчу, потому что точно знаю, что этот ужасный человек попросит взамен.

Оставить музыку. Встать во главе «Энерджи глобал». Бросить меня. И на два условия из трех Макстон пойдет, не задумываясь. Ради меня, знаю. И, возможно, его отцу будет достаточно и этих двух на первое время, а потом…

– Он ведь все равно обо всем узнает, Ри. Секреты…

– …всегда всплывают на поверхность, знаю, – выдыхаю, закапываясь в свой любимый оранжевый худи и подбирая к себе колени. Но как мне быть – не знаю.

Это сложно. Больно. И неоднозначно.

Ведь, если я расскажу обо всем Макстону, он пожертвует ради меня всем. И это так или иначе разрушит все между нами. Я не раз сталкивалась с подобным в жизни. Когда один жертвовал чем-то во имя любви, а через пять лет, десять или даже двадцать лет понимал, что не состоялся, упустил свой шанс, угробил мечту… Помните «Папе снова семнадцать»? Про отца двоих детей, которому выпал невероятный шанс вернуться в родную школу, стать звездой баскетбола и исполнить свою давнюю мечту, которой он поступился ради семьи? Возможно, не совсем удачный пример, но зато очень наглядный. Кроме разве что финала, потому что в жизни все обычно заканчивается до того, как случается волшебство. В жизни сказок нет. Вот почему я не могу ни о чем рассказать Макстону. Но и не рассказать – тоже. Ведь в этом