Ангел в аду - Люсинда Эдмондз

Пришел владелец квартиры взять деньги за аренду, спросил у Джины, кто она такая. Он также не видел Мэрилин и сказал Джине, что, если она хочет здесь остаться, ей нужно назвать свое имя и зарегистрироваться в книге. Джина назвала свое имя. Она перенесла плед в пустую спальню Мэрилин, в которой, по крайней мере, была кровать. Джина понимала, что не сможет долго снимать эту квартиру одна, скоро ей придется подыскивать что-нибудь подешевле.

Шли недели. Джина все еще по утрам чувствовала тошноту, и, иногда, на работе падала в обморок. Она совершенно выбилась из сил.

В мае начался туристский сезон, и чаевые начали увеличиваться. Джина решила, что выглядит достаточно хорошо, чтобы сфотографироваться и послать свои снимки в агенства. Она связалась с Майком, фотографом Мэтью.

Джина подстригла волосы и встретилась с Майком в его студии на Паддингтон. В течение трех часов Майк осыпал ее комплиментами, поднимая настроение.

На следующее утро Джина встретилась с Питером Кроссом, своим агентом. Он пригласил ее на ланч и сказал, что недостаточно хорош для нее.

– Будет наверно лучше, дорогая, если ты найдешь мне замену. Я не хотел бы тебя терять, но поищу свою удачу с кем-нибудь другим.

Джина согласилась, поблагодарила Питера за то, что он для нее сделал и побежала в туалет. Второй раз за день ее тошнило.

На следующий день по почте пришли пробные фотографии. Джина выбрала лучшие и отослала образцы Майку, отметив те, что понравились ей больше всего. Когда негативы придут назад, она отнесет их в Денбри Репроз на Чаринг Кросс, и они отпечатают по пятьдесят экземпляров.

Возвращаясь на автобусе домой, Джина полистала «Стэйдж» и посмотрела колонку приглашений на пробы. Подходящего для нее почти ничего не было, в основном круизы и сомнительные фильмы. Ее беспокоило, что найти агента будет трудно, пока не удастся показать себя в каком-нибудь фильме или спектакле.

Этим вечером Джина составила список из десяти агентов, которые, как ей казалось, подходят больше всего. Когда ей сделают пятьдесят фотографий, она начнет отсылать их не только предполагаемым агентам, но и режиссерам, которых, может быть, она заинтересует.

Через два дня Джина упала в обморок прямо в кафе, на кухне. Очнулась она в машине скорой помощи по дороге в больницу.

– Ну, миссис Валмонт, вы будете рады, когда узнаете, что не произошло ничего страшного, – доброе свежее лицо молодого доктора улыбнулось ей, он ободряюще смотрел на нее.

Джина с облегчением вздохнула.

– У вас шесть недель беременности.

Джина уставилась не него, как будто он сказал что-то невообразимое.

– Я не могу быть беременна, мой муж умер.

Доктор в недоумении посмотрел на нее.

– Миссис Валмонт, совершенно необязательно иметь свидетельство о браке, чтобы забеременеть, вы понимаете?

– Нет, я не понимаю. Мне не с чего быть беременной. У меня никого не было с тех пор, как умер муж.

– А когда это произошло?

– После Рождества. Вы понимаете, это невозможно, вы должно быть, ошиблись.

– Но послушайте, шестинедельный плод не появляется сам по себе.

– Все не так, как вы думаете, – твердила она, точно помешанная.

Доктор смотрел на нее все более удивленно.

– Все мы люди, миссис Валмонт, и нет ничего необычного в том, что мы ищем утешения, когда теряем своих близких. В любом случае, нет никакого сомнения, заверяю вас, вы действительно будете матерью. Вот, отдайте это вашему врачу. Вам придется посетить курсы молодой мамы, вы должны…

На работу Джина не вернулась, сразу направившись в ближайший магазин. Она ничего не понимала, и была слишком поражена, чтобы думать. На коврике у двери в квартиру лежал пакет с фотографиями. Она села, и, вливая в себя водку, стала медленно рвать фотографии на маленькие кусочки.

Глава 36

– Должен сказать, мне очень понравилась ваша пьеса. Я думаю, у нее действительно есть шансы, мистер Деверокс.

Толстенький импресарио допил сухой мартини, когда Чарли, затаив дыхание, слушал его. Он послал одну копию «пьесы Джины» нескольким продюсерам из «Вест Энда» и через две недели Харольд Кидд позвонил ему и спросил, не может ли он приехать в Лондон, чтобы обсудить ее за глотком спиртного.

– Вы понимаете, ставить пьесу никому не известного писателя на Авеню не совсем обычно, но возможно, у меня что-нибудь получится, если мы заинтересуем в этом известных людей. И, конечно, известного режиссера.

У Чарли упало сердце.

– Извините, меня, мистер Кидд, может быть, это выглядит неблагодарно с моей стороны, но я взял себе за правило самому ставить свои работы. Мне кажется, это исключает конфликт между тем, что я пишу, и как это представляют на сцене.

Харольд Кидд нахмурился.

– Вы думаете, выдающиеся актеры будут слушать молодого неопытного режиссера? Вы будете просто съедены заживо, мой мальчик.

Чарли пожал плечами.

– Это – шанс, и я должен им воспользоваться. Если нужны рекомендации, почему бы вам не съездить в Ланкастер посмотреть пьесу, которую я недавно там поставил? Она получила прекрасные отзывы.

– Я читал их. Ну что ж, будь по-вашему. Все же, вернемся к пьесе. Будем ориентироваться на октябрь. В это время на Авеню подходящее нам окно. У нас впереди шесть месяцев. Это означает, что нам надо работать предельно быстро. Что вы думаете?

– Я польщен, но настаиваю на собственной режиссуре.

– Я подумаю об этом, мистер Деверокс, и на следующей неделе посмотрю вашу пьесу в Ланкастере. Извините, у меня еще одна встреча. Хорошо, что мы встретились. Я надеюсь, мы сможем вместе работать для всеобщего удовлетворения. Всего хорошего.

Чарли заказал еще джин с тоником у проходящей мимо официантки.

– Ты сделал это, старина, ты сделал это! – ликовал он.

Только одна проблема омрачала его радость. Пьеса была написана специально для одной леди, главной героини. Для Джины. Он назвал ее «Ангел в аду». Это название подсказали ему воспоминания о ней, такой прекрасной, сидящей в его мрачной лачуге. Это была ее пьеса, и, как только он вернулся в Англию, он тщательно изучал «Стэйдж» в надежде отыскать ее имя, но до сих пор не встречал его. Он предполагал, что она могла бросить играть, но сомневался в этом. Во что бы то ни стало, он должен отыскать ее и как-нибудь пригласить на пробы. В конце концов, никогда не знаешь…

Чарли не хотел, чтобы эти мысли испортили ему день. Он был удачливым молодым человеком, уже почти достигшим своей мечты.

– А почему бы и нет? Это чертовски хорошая пьеса, – он улыбнулся сам себе.

Не в состоянии уснуть, Джина лежала на кровати. Она знала – это проклятие. Она спрашивала ЕГО, что такого она сделала, за что так сурово наказана, но ОН не отвечал. ОН никогда не ответит. Все ее надежды на новую жизнь в мгновение ока были разрушены заключением доктора. Раньше она могла бороться, но это… но с этим бороться было невозможно. Видит Бог, она устала от борьбы. Как солдат, который думает, что битва закончена, но видит вдали новые войска. Джина знала – она разбита.