Ангел в аду - Люсинда Эдмондз

Даринка не прерывала ее, она позволила ее боли выйти наружу. Джина не знала, что это был первый шаг на пути к выздоровлению.

С того дня Даринка поняла, что способна помочь Джине, снять с нее вину за убитого ею ребенка.

– Я хотела убить только себя, потому что не хотела делать аборт. Но, кажется, именно это я и сделала.

– А как же отец? – спросила Даринка и заметила, как вздрогнула Джина.

– Я действительно не хочу говорить об этом. Никогда.

– Джина, тебя изнасиловали?

– Извините, но я не буду говорить об этом.

Даринка неоднократно пыталась пробить эту каменную стену молчания, и в конце концов сделала вывод, что Джина действительно была изнасилована. Она настаивала, чтобы Джина подтвердила это, тогда они смогли бы найти того мужчину и наказать его, Даринка знала, что это облегчит вину Джины, поможет ей понять, что это не ее вина, но Джина наотрез отказывалась говорить об этом. Даринка полагала, что пока жертва не признается, никакого продвижения вперед не будет.

Джина рассказала не только об этой истории, она призналась, что, когда столкнулась с проблемами, очень пристрастилась к алкоголю. Даринка послала ее на небольшой курс лечения по восстановлению здоровья после долгого приема алкоголя. Хотя, конечно, ей все равно придется столкнуться с проблемами окружающего мира. Даринка думала о своем успехе, достигнутом в работе со своей пациенткой и о том, что Джина, выйдя из больницы, будет способна вести нормальную жизнь. Потом она вспомнила о депрессии, одолевавшей Джину, когда они впервые встретились, и опять засомневалась. Она молилась, чтобы этого никогда с Джиной не повторилось.

– …И запомни, ни при каких обстоятельствах не пытайся найти утешение в бутылке. Ты ведь уже знаешь, это ничего не изменит.

Джина кивнула головой.

– Я это твердо решила.

– Мы очень хотели услышать это от тебя. Я связалась с Лео из кафе, он согласился принять тебя обратно на неполный рабочий день, пока ты окончательно не окрепнешь. Кажется, у него есть для тебя местечко получше, – она улыбнулась.

– Ты думаешь?

– Да. И еще я думаю, что тебе очень важно подумать о своей театральной карьере и опять встать на эту дорогу… Ты еще молода, Джина, и я уверена, ты сможешь начать все сначала. Не подведи меня, пожалуйста.

– Я постараюсь.

– Хорошо. А сейчас я сделаю то, что мне совсем не хотелось делать и дам тебе, на всякий случай, свой домашний телефон. Если дела пойдут неважно, позвони мне. И советую не терять контакта со своими подругами. Уверена, что Фрэнки и Бетина будут очень рады тебе.

Джина повернула в замке ключ и вошла в холодную, темную квартиру. Она подняла с коврика почту и убедилась, что за все это время Мэрилин не появлялась. Прежде всего, убрать все, что может напомнить о ее поступке. Она достала дезинфицирующие средства и пакеты для мусора и принялась приводить в порядок ванную. Выкинула пустую бутылку из-под водки и бутылочки из-под таблеток. Соскребла с линолеума засохшую кровь. Затем сделала себе кофе и пошла в гостиную, пытаясь вспомнить, что говорила Даринка о возвращении домой и о том, как уйти от воспоминаний.

«Самой худшей будет первая ночь. Если ты переживешь ее без бутылки, дальше все пойдет прекрасно. Тебе станет гораздо легче, Джина, поверь мне».

Но Джина сидела, уставившись в пустоту, и воспоминания давили на нее. Ей ужасно хотелось выпить, неимоверно хотелось.

– Нет, Джина, ты не должна, – сказала она сама себе, и поднялась, зная, что нельзя сидеть и думать.

Она направилась в кухню и вымыла ее до блеска. Потом начала убирать в спальне, но желание выпить не покидало ее. Она вернулась в гостиную и проверила, не осталось ли водки. В шкафу стояло полбутылки. Этого было достаточно. Она не сможет пережить сегодняшнюю ночь без этого.

«Только маленький глоток, а с завтрашнего дня, клянусь, не притронусь», – пообещала она себе. Джина налила водку в стакан и поднесла к губам, но не успела сделать глоток, как зазвонил телефон.

Она поставила стакан и нервным движением сняла трубку.

– Хелло.

– Джина? Это Чарли.

Это был звонок, который изменил всю ее жизнь.

Глава 40

Она сидела перед зеркалом и тщательно накладывала на лицо грим. Нарумянила щеки и подвела глаза оттеночным карандашом.

Джина усмехнулась своему отражению в зеркале. Она выглядела, как размалеванная шлюха, но знала, что на сцене, под ярким светом ламп, ее лицо будет казаться вполне естественным. Ее костюмер вошла с огромным букетом цветов и письмами от друзей. Гримерная была вся заполнена визитками, подарками и цветами. Казалось, ни один человек не забыл ее. Джина с иронией вспомнила, что еще два месяца назад она была совершенно одна, и не было рядом ни одного человека, к которому можно было обратиться за помощью. Она взглянула на огромный букет красных роз с великолепным ароматом. Это от Чарли. Она понюхала их и попросила поставить розы в вазу.

Джина распечатала письма. Одно было от Теодора Холмса и Руди Григорофа, другое от Фрэнки, которая написала: «Потряси их до смерти, малышка!» Фрэнки прилетела в Лондон на премьеру спектакля Джины. Даниэль, только что закончивший съемки в Корнволле, специально задержался на день посмотреть спектакль и на следующий день улетал обратно в Голливуд. Бетина, три недели назад ставшая матерью мальчиков-близнецов, прислала цветы и свои извинения за то, что не может присутствовать.

Джине было интересно, придет ли мать. Она послала ей билет и приглашение на торжество по случаю премьеры, а также записку, где просила «простить и забыть», но ответа не получила.

– Леди и джентльмены, – прозвучало объявление, – первый звонок.

– Неужели это действительно происходит со мной? – спросила Джина у своего отражения в зеркале. Она все еще, просыпаясь по утрам, щипала себя. Трудно представить, что кошмар последних нескольких месяцев так быстро исчез.

Когда Джина наконец-то ответила по телефону, Чарли сразу же поехал к ней на квартиру.

– Джина, ты не представляешь, какая гора свалилась у меня с плеч, когда я услышал твой голос. Где ты была все это время?

– О, я объясню это как-нибудь в другой раз.

Она сделала два кофе, а остатки водки вылила в раковину сразу же после звонка Чарли.

– Расскажи, что привело тебя ко мне.

Чарли коротко рассказал о пьесе и своих надеждах на ее участие в ней.

– Мне очень приятно, Чарли, но я ведь не играла целую вечность. Обо мне никто не слышал. Ты думаешь, они захотят меня прослушать?

– Я думаю? Мой милый ангел, я написал эту чертову вещь специально для тебя. Дай мне, лучше, рассказать тебе содержание.

Джина села и стала слушать. Это была история молодой девушки, которую сразу же после рождения удочерила другая семья, а родная мать постоянно ее выслеживала. Всю свою жизнь Кристина не знала, что ее родители, которых она так любила и которым доверяла, ей не родные. Трагедией для всей семьи было появление настоящей матери и крушение их прежней жизни.