Чудачка, стоящая внимания - Джин Флей

А теперь быстро и не оглядываясь. Слава богу, отстал.

ГЛАВА 2. САМЕЦ, НЭНСИ И ЗАНУДА

Дверь была не заперта, я толкнула ее и вошла.

– Нэнси, ты здесь?

Спит, наверно. Ну да, вон пятки торчат, если не шуметь, то она не проснется.

Я осторожно прошла в другую комнату и упала в кресло. В ту же секунду дверь отворилась и появилась красивая, хорошо сохранившаяся женщина, моя мать Нэнси. Она запахнула халат, настороженно посмотрела на меня и спросила:

– Ты ездила к нему?

– Да.

– Ну и что?

– Завтра в десять.

– О, как я рада, дорогая! Ну как он тебе?

– Три эс: самовлюбленный, современный самец, не теряющий даром времени.

– Но он хоть симпатичный?

– О, да! Красавчик!

– Вот здорово!

– Да, и чем дальше, тем сильнее мне хочется послать все к черту!

– И не думай даже! У нас нет ни гроша.

– Я пойду работать.

– А я что, по-твоему, должна отправляться в богадельню?

– Почему? Я вполне обеспечу нас обеих.

– Жалкими грошами?! Ты же знаешь, что я не привыкла жить в нищете, мне сорок пять, я еще не стара, но и не так молода, чтобы без труда заарканить подходящего мужа. И еще этот негодяй Фил не оставил ничего.

– Не надо было выходить за этого сосунка, моего ровесника.

– Он был на три года старше тебя!

– Подумать только, на целых три года!

– Что ты понимаешь?! – взорвалась Нэнси. – Ты, старая дева, которая ухитрилась еще ни разу ни с кем не переспать! Что ты можешь знать об этом?

– К счастью, ничего. И знать не хочу.

– Эгоистка!

– Может быть.

– Я знаю, это все из-за леди Джейн, это она превратила тебя в бесчувственную колоду, из тебя теперь даже слезинки не выбьешь. А каким очаровательным добрым ребенком ты была, ты так радовалась каждому моему приезду…

– Которому ты удостаивала меня раз в один-два года, чаще всего после очередного развода. Ты приезжала к нам, чтобы отоспаться, похудеть, в общем, набрать форму; надо сказать, тебе это блестяще удавалось, через месяц ты возрождалась как Феникс из пепла и опять бросала меня, чтобы пуститься в погоню за очередным любовником или мужем. В чопорный дом леди Джейн ты вносила веселье и что-то вольное, отчего я балдела. В это время мне разрешалось делать все, я обожала тебя и, когда ты спала, сидела под дверью твоей спальни. Ты выдумывала массу интересного, до чего я бы сама не додумалась. Помнишь? Ты привела откуда-то живую лошадь и поселила у нас в гараже; а воздушный шар, а клоуны? Да! Ты была неподражаема! И когда ты, оперившись, уезжала внезапно, не простившись, я плакала от страшной тоски недели две подряд. Не знаю, как леди Джейн, такая мудрая женщина, позволяла тебе приезжать к нам? Она же видела, чего мне это стоит. Правда, в двенадцать лет у меня что-то сломалось внутри и я уже не так страдала.

– Твоя леди Джейн была обыкновенная ханжа и лицемерка, такая же, как ты сейчас; я просто вижу ее, когда ты так вскидываешь голову. Вылитая. Да сними ты свои чертовы очки и этот ужасный балахон, здесь некого опасаться, ты нарочно их носишь, чтобы не подвергаться искушению, ты прекрасно знаешь, чего стоишь. Ты гораздо красивее меня и леди Джейн тоже. Тебе достаточно взглянуть на мужчину своими глазищами, и он твой со всеми потрохами, но ты не делаешь этого, потому что ты синий чулок, зануда и романтическая дура, напридумала себе всякого и боишься рискнуть.

– Да, я не хочу страданий и напрасных разочарований, эти типы все одинаковы, у меня есть два отличных примера: ни тебе, ни леди Джейн не удалось удержать ваших мужчин. Мои глаза они будут замечать не больше недели, все остальное несколько месяцев, ну год, а потом что-нибудь найдут на стороне.

– Ну, если тебе на себя наплевать, подумай обо мне. Слышишь, я отравлюсь, если ты не выйдешь за него замуж. Лиз, такие деньги! Ты можешь, наконец, не спать с ним, если тебе не хочется. Он же видел тебя в очках и балахоне, а ты в этом как чучело, абсолютно не заметна, у него не должно быть на тебя никаких видов. Ну, Лиз? Ну что тебе стоит? Хочешь, я перед тобой на колени встану?

– Нет уж, уволь от этой комедии. Успокойся, хоть и воротит меня от этого, но я выйду за него, чтобы обеспечить тебе роскошную старость, я не могу представить, как бы мы жили вместе. И потом, лишать тебя того, к чему ты привыкла, было бы жестоко даже для меня, бесчувственной колоды.

– О, Лиз, спасибо. Как думаешь, что мне надеть для завтрашней церемонии?

– Халат. Ты останешься дома. И не возражай.

– Но как же?

– Никак. Все произойдет быстро и просто, мы распишемся и тут же расстанемся.

Утром следующего дня я подъехала за пятнадцать минут до начала церемонии.

Уф, к счастью, его еще нет. Я опустилась в кресло, взяв под прицел входную дверь. А вот и он, принаряженный, во всем белом, по-моему, даже подметки белые.

– Эй, мистер Камерон, – позвала я и помахала рукой, так как, не обнаружив сходного по окраске пятна, он собирался поискать его в другом месте.

– А, Лиз, я не заметил вас, вот примите эти белые розы, тогда хоть что-то в вас будет такое же, как и у меня.

– Надеюсь, мой костюм не разочаровал вас настолько, чтобы отменить предстоящее действо?

– Конечно, нет, мне абсолютно все равно.

Выйдя из дверей после окончания церемонии, Энтони от избытка чувств хотел поцеловать меня, но я увернулась и сказала:

– Нет, мистер Камерон, не забывайте наше соглашение.

– Как хотите, Лиз, но я это из благодарности как самой непритязательной из жен. Кстати, этот месяц я проведу во Флориде, но оставлю необходимые распоряжения на ваш счет. Прощайте.

Энтони легко сбежал к ожидающей его шикарной машине, где уже сидела не вчерашняя блондинка, а другая цыпочка.

Я села в свою и поехала домой. Дверь мне открыла Нэнси. Очень быстро, наверно, караулила. Она была нетерпелива.

– Что?

– Все в порядке, завтра ты получить деньги и сможешь их опять изводить.

Нэнси взвизгнула от восторга и повисла у меня на шее.

– Ты меня задушишь, – пискнула я, невольно улыбаясь.

– Я поеду, поеду, опять туда! – пропела и закружилась Нэнси. – Может быть, и тебя забрать с собой?

– Ни в коем случае, я остаюсь.

– А что ты будешь делать?

– Работать, у меня же университетский диплом.

– Как?! Обыкновенной учительницей с твоими деньгами?

– По правде сказать, я не считаю их своими, они должны были бы принадлежать одному Энтони, и я не собираюсь их тратить, кроме как на тебя. Ты одна вполне способна пробить огромную брешь в любом состоянии, себя обеспечу я сама, не напрасно же я корпела над книгами все эти годы.

– Это уж точно. Наверное, ни один человек в целом штате не проглотил их столько, сколько ты, да еще эти картины, которые ты малюешь с утра до вечера. Ты пошла в своего папочку Джулиана, такая же заумная, как все эти Таррелы. В тебе моего-то одни ноги да грудь, но зато какие! Ты помнишь Джулиана? А впрочем, что я говорю, тебе было только три года, когда он разбился. Леди Джейн тогда как с ума сошла. Она сказала, что это из-за меня, как будто я настлала тот ужасный туман. Мне кажется, она бы свихнулась, если бы я не оставила тебя у нее, очень уж она горевала о Джулиане, ведь она заменила ему мать. Но что-то я заболталась. У меня куча неотложных дел: нужно зайти к массажисту, доктору, парикмахеру, ну и к остальным тоже. Хочешь, я свезу тебя к Джеймсу? Он подберет тебе что-нибудь получше, чем этот зализанный верх и унылый пучок сзади. Нет? Ну как знаешь, крошка, я убегаю.