Тренер Култи - Мариана Запата

Подняв брови, я положила карты на колени и показала ему. От меня не ускользнули любопытные взгляды толпы, но я понимала, что об этом лучше не заикаться. Просто смотрела на Култи, наблюдая, как тот переводит взгляд с колоды на меня и обратно.

Я бы не удивилась, если бы он отказался.

Но он этого не сделал. Убрав айпад в рюкзак, он тоже приподнял густые брови.

– Я давно не играл.

Дженни высунулась из-за моего плеча, широко улыбаясь.

– Мы научим.

Я фыркнула и задвинула ее обратно, толкнув в лоб ладонью.

Пятнадцать секунд спустя мы втроем уже сидели на полу аэропорта «Сиэтл-Такома» и играли в «Уно», окруженные фанатами Култи. От их пристального внимания становилось неловко. Иногда, не выдерживая, я оглядывалась и улыбалась людям, потому что не знала, что еще делать. Но это не мешало нам троим пытаться побить друг друга.

А ровно через шесть часов, когда самолет приземлился в Хьюстоне, я получила от папы письмо, озаглавленное: «Ты теперь знаменитость».

Внутри были прикреплены фотографии, на которых мы с Дженни и Култи хохотали за игрой в «Уно». Кто-то выложил их на фанатском сайте. Внизу красовалась выделенная курсивом подпись: «Если он встречается с кем-то из этих лесбух, я покончу с собой».

Глава 14

Ровно через неделю после игры в софтбол и через несколько дней после публикации наших с Дженни и братвурстом фоток за игрой в «Уно» Култи отозвал меня в сторону после тренировки.

Мы редко разговаривали в рабочие часы, если не считать моменты, когда Култи называл меня разными вариациями «медленной» или спрашивал, планирую ли я закончить с разминкой в ближайшие десять лет. Я не обижалась на него и старалась особо об этом не думать. Мы просто сыграли в софтбол. Не поженились.

«Упс, а вот это неловко».

В общем, какая разница. Я училась и развивалась, и за всеми делами мысли о странной дружбе не выходили на первый план.

– Ты сегодня играешь? – шепнул Култи, когда я подошла ближе.

Как бы мне ни хотелось поднять на него взгляд, я смотрела строго перед собой.

– Собиралась. – Я помедлила. – Хочешь со мной?

– Да, – быстро ответил он. – В то же время в том же месте?

– Ага. – Я махнула проходящей мимо Харлоу; та смотрела на меня, изогнув бровь. – Буду ждать тебя там же.

Култи согласно буркнул.

Мы молча разошлись в разные стороны.

Я никак не могла выкинуть из головы мысль о том, что он снова хочет к нам присоединиться. Более того, он хочет сыграть в софтбол.

А потом меня, как и в прошлый раз, осенило: Райнер Култи хотел со мной сыграть. Он попросил меня. Снова.

Я была настолько поглощена своими мыслями, что не обращала внимания ни на что вокруг. Я как раз думала о том, что у меня есть телефон Култи – он срет! – и надеялась, что Марк снова никому ничего не расскажет, как по дороге к машине меня перехватил репортер.

– Касильяс! Сэл!

Я остановилась и обернулась. Под навесом в теньке сидел мужчина немногим старше меня с диктофоном в руках и сумкой, перекинутой через плечо. Обычно журналисты караулили нас до тренировки; никто не дожидался ее окончания.

– Привет, – сказала я.

– У меня к вам пара вопросов, – быстро произнес он, выпалил свое имя и даже не уточнил, есть ли у меня на него время. Которого, кстати, не было, но я не хотела грубить.

– Конечно. Валяйте, – вместо этого сказала я.

Первые два вопроса оказались простыми, нормальными. Что я думала о предсказаниях аналитиков, сулящих нам трудный путь к чемпионству в связи с появлением двух новых команд в Женской профессиональной лиге? И почему они считали, что нам будет сложно? Мне нравился вызов. Как мы планируем обеспечить себе место в топе? Как будто я какая-то дура, которая выложит ему все наши воображаемые тузы в рукаве. Никто же не верил, что ключом к победе являются труд, тренировки и дисциплина. А потом, наконец, свершилось то, чего я и ожидала:

– Что вы думаете о слухах вокруг Райнера Култи? Говорят, у него есть проблемы с алкоголем, которые держат в секрете?

Опять?

Я попыталась вспомнить все тренинги, которые устраивал нам пиар-отдел. При таких вопросах главное не колебаться. Нельзя выдать свое удивление. Особенно мне, учитывая, что я в последнее время немного – немного! – прониклась этой сарделькой. Ну, по крайней мере, разглядела за внешней оболочкой нечто большее.

– Я считаю, что он замечательный тренер, а эти слухи меня не касаются.

Замечательный тренер? Ну, тут я слегка приврала, но во благо. Он хотя бы пытался.

– У вас не сложилось впечатления, что он слишком много пьет? – выпалил репортер.

Я недоверчиво поморгала.

– Простите, но вы ставите меня в неловкое положение. Единственное впечатление, которое у меня сложилось, – что он всеми силами подталкивает нас к совершенству. – Я не стала говорить, что при этом он орет на нас, как на отбросы общества. Работало же? Еще как. – Послушайте, он мне нравится. И как игрок, и как тренер. Он один из самых титулованных спортсменов в истории и хороший человек. – Врала ли я? Не совсем. В конце концов, он послал папе подарок. Как? Не знаю, но какая разница… Никакой мудак бы не вспомнил о моем незаметном и незначительном папе. – Меня не волнует, были ли у него проблемы в прошлом. Познакомившись с ним, я начала уважать его даже сильнее, чем раньше. Для меня это главное.

– То есть вы не беретесь ни подтверждать, ни отрицать такую возможность?

– Слушайте, нельзя стать игроком его уровня, не обладая внутренней дисциплиной. Я как-то выпила перед игрой банку колы и чуть не умерла. Если у вас есть вопросы о предстоящих играх, тренировках или «Пайпере» в целом – пожалуйста, задавайте. Но я не собираюсь распускать сплетни о человеке, которого ценю и уважаю, пока на это не будет причин.

Ценю и уважаю? Ну… Тоже с натягом.

Репортер явно не знал, верить мне или нет, но, к счастью, я настолько его разочаровала, что он заглянул мне за спину в поисках новой жертвы. Аллилуйя.

– Спасибо, что нашли время ответить, – не особо искренне поблагодарил он. Чего он вообще ожидал? Что я буду поливать Култи помоями?

В прошлом сокомандницы так со мной поступали, и я зареклась брать с них пример. Если не можешь сказать ничего хорошего – лучше молчи, правильно?

Когда я приехала, немец уже ждал меня на парковке.

Впечатляет.

Правда, потом я вспомнила,