О чем плачут мужчины - Лидия Евгеньевна Давыдова

Единственное, что было правда круто в этом месте, – это пляж, частный, с чистым песком, отсутствием мобильной связи и людей. Они плавали, а потом лежали под солнцем как тюлени, опять плавали и опять загорали.

Наконец, спустя сутки, вечером за ними приехала всё та же пожилая женщина и сказала им, что они готовы.

47

Они ехали сначала по трассе, потом свернули на неосвящённую дорогу, которая привела к огромному дому. Внутри мерцал свет и мелькали силуэты людей.

Они вышли из машины и направились к входу, там крупный мужчина в странных этнических одеждах молча показал им, куда идти. Они спустились по ступенькам вниз и вошли в просторный зал, окружённый со всех сторон арками, и на первый взгляд казалось, что арки открыты, но, присмотревшись, можно было понять, что арки застеклены.

В центре зала стояли свечи и уже сидели человек десять.

Из-за бархатного занавеса наподобие театрального вышла Джессика. Сначала никто из них её не узнал, на её голове было надето что-то вроде короны, а вместо обычной одежды – странный длинный балахон из плотной золотой ткани.

Джессика подошла к ним, улыбнулась и произнесла:

– Делайте всё то, что я буду говорить, и ничего не бойтесь, сегодня со мной будет второй шаман, а я буду особенно внимательно следить за вашей компанией, – и она как-то по-особенному посмотрела на Микеле. Тот, нахмурившись, глянул на Симоне и остальных.

Джессика отошла, а Симоне обратился к Андреа:

– Чуваки, может, свалим, пока не поздно, чё-то мне это не нравится…

Андреа похлопал одной рукой по плечу Симоне, другой – Микеле:

– Спокуха, это будет крутой опыт, который мы запомним на всю жизнь.

Джессика показала им, куда сесть, и они устроились рядом.

Только в этот момент Симоне разглядел ещё одного человека в похожих одеждах, тот сидел у дальней стены. Внезапно человек начал петь странным дрожащим голосом.

Какие-то другие люди в похожих одеждах начали окуривать помещение, после чего шаман отпил из чаши и передал её дальше по кругу. Джессика, сидевшая рядом с ними, произнесла:

– Сегодня вы умрёте, – и отпила из маленькой чашки.

На этой фразе Симоне чуть не вытошнило, он посмотрел на Андреа, тот бодрился, но было видно, что перепугался и он.

– Вы умрёте, – продолжила Джессика, – чтобы завтра начать новую жизнь, – и передала чашу Андреа.

Микеле на слове «умрёте» испуганно посмотрел на Андреа, но тот шепнул: «Всё окей», быстро, со своей обычной ухмылкой, отпил из чаши и передал её Симоне.

Симоне отпил, а через какое-то время понял, зачем рядом с каждым из них стояли вёдра, – на втором глотке его вырвало.

Симоне лёг на коврик. Шаманы пели, Симоне дышал и чувствовал, что его голова идёт кругом. Он закрыл глаза и увидел, что катается на карусели, а внизу стоит его давно умерший дед, улыбается и машет ему рукой. Вдруг карусель остановилась и Симоне упал с нее, его подхватили и куда-то понесли. Он помнил, как его положили на сырую землю, как рядом капали яму, а он оказался парализован и не мог двигаться. Он лежал, скованный диким безумный страхом, тем же страхом, что будил его по ночам.

Он помнил, как его положили в гроб, закрыли крышку и опустили в яму. Симоне помнил, как безумно орал, но никто его не слышал, он лежал в тёмном тесном гробу и… умирал. Симоне умер, всё закончилось. Свершилось того, чего он так боялся. Остановились мысли, перестало биться сердце, но внезапно Симоне открыл глаза и увидел себя в совершенно другом месте. Он был на лугу, опять появился дедушка, они шли с дедушкой по горам, собирали грибы, и он проживал заново то счастливое время, когда дедушка был жив.

Дедушки не стало, когда Симоне едва исполнилось двенадцать. Тогда же, после похорон, у маленького Симоне появились те ночные кошмары, продолжавшиеся во взрослом возрасте.

Дедушка погладил Симоне по голове, улыбнулся и сказал:

– Ты не бойся, там нет пустоты, поверь, её нет.

А потом в конце дедушка повернулся к нему и сказал ему то самое слово «расстановки».

Симоне поднял глаза на друзей и обратился к Джованни:

– А когда я проснулся, рядом лежали вы, голова просто раскалывалась, ну а дальше ты сам знаешь.

48

Джованни смотрел в пол, он до сих пор не мог до конца отойти от того, что видел.

Его отбросило в начальную школу. Мать, набожная католичка, отводит его в школу к «монашкам». В первый день Джованни обмочился, и вместо того, чтобы поменять штанишки, его отводят в тёмную комнату и запирают там. Когда мать приходит за ним, вместо того чтобы пожалеть, она говорит ему: «Ты прямо как маленький».

Он видел, как стоит в костёле, и папа щиплет его за бок, потому что он не молится как следует.

Потом он увидел себя подростком, он сидит в ванной и мастурбирует с порножурналом. В голове рикошетом долбит голос матери: «Открой, открой, я сказала, ты занимаешься пакостями, ты поганый извращенец».

Он плакал, корчился от внутренней боли, жгучего стыда, он ощущал себя так, словно по нему проехались катком.

Потом вдруг Джованни увидел себя голым, он находился в какой-то комнате, а вокруг него стояли, лежали, сидели обнажённые женщины, и все они громко смеялись и тыкали в него пальцем.

Он посмотрел в зеркало напротив и увидел, что вместо причинного органа у него абсолютно гладкое место; он в ужасе заорал, выбежал из комнаты. Обезумевший, он бежал и рыдал, потом куда-то упал и начал биться в диких конвульсиях, он больше не мужчина, а может, он никогда им не будет.

Тот единственный раз, когда он был по-настоящему мужественным, крутым, желанным, любовница забеременела, а он испугался, что его опять будут ругать.

Потом он летал…

Он парил в какой-то