О чем плачут мужчины - Лидия Евгеньевна Давыдова

Джованни хотелось летать, всё вокруг казалось ему прекрасней, чем обычно. Он шагал по кварталу Сити Лайф и чувствовал, что его жизнь по-настоящему налаживается. Франческа наконец-то съехала, но даже не это делало его счастливым, а то, что произошло пару часов назад.

Джованни насвистывал песенку и ощущал себя мегакрутым и мощным. Он не просто смог, он смог сразу с двумя. Девушка, написавшая позавчера в «Тиндере», сразу так и сказала, что приедет с подругой. Джованни не сразу понял, что именно она имела в виду, но, поняв, ответил не сразу. Он выдохнул, вдохнул и сделал то самое, что советовала Джессика после ритуала.

Когда Микеле и Андреа уехали, а Симоне всё ещё валялся, она подошла к нему и ни с того ни сего сказала:

«Если у тебя не будет получаться с женщинами, сделай это…»

Это было настолько стыдно и странно, что Джованни не расскажет об этом никому, даже друзьям. Он не расскажет о том, что взял фотографию матери, сжёг её и добавив пепел в молоко, выпил его залпом. Он не верил до конца, что это сработает, но, когда с теми девушками всё получилось не просто хорошо, а превосходно, пришлось поверить.

Гордый собой, он шагал по миланским улицам и чувствовал, что теперь-то всё в его жизни действительно в порядке, и то ли ещё будет.

Джованни удивится ещё больше, когда одна из девушек после очередной встречи приведёт его в свой храм. Туда ходила вся её семья из Шри-Ланки.

Теперь он будет жить один, только с детьми, бегать по утрам, ходить на службу в красивый храм.

Он станет посещать храм каждую неделю, и после церемонии на душе будет становиться по-настоящему радостно и легко. И дело не только в золотых статуэтках, изображениях многоруких божеств, цветах, благовониях и поющих людях, но и в том, что он будет чувствовать, как мстит матери за все те ненавистные воскресные службы в детстве. Каждый раз, когда будет заходить в этот храм, будет представлять, как бы злилась его мать, как бы она называла его богохульником и говорила бы, что единственная правильная церковь – католическая. Джованни так наслаждался этой местью, что после окончания церемонии он быстро бежал со своей новой подружкой к ней домой, чтобы предаться безумному сексу.

Наконец-то Джованни понял, что такое гармония духа и материи, о чём читал на уроках философии в университете.

55

Нора шагала по проспекту с букетом жёлтых тюльпанов. Она улыбалась солнцу и собственному состоянию наполненности. Как если бы она была бокалом с мартини и в неё добавили оливку. Вот сейчас идеально.

– О, твои любимые цветы! Симоне подарил? – спросила сестра, как только Нора зашла в кафе, где они встретились в обеденный перерыв.

Нора загадочно покачала головой.

– Я себе сама купила, – ответила Нора и попросила у официанта вазу для цветов.

Сестра молча наблюдала за Норой, замечая в глазах новый блеск. Она придвинулась к Норе ближе и произнесла еле слышно:

– Ты что, любовника завела?

Нора прыснула от смеха:

– Глупая.

Она облизала ложечку от капучино и подняла брови вверх.

– А ещё мы решили спать в двух разных спальнях, – продолжила Нора, – Симоне работает в офисе сейчас, и мы переделали его домашнюю студию дома под мою спальню.

– Э-э, это странно, ну не нормально. – Сестра нахмурилась.

– А по-моему, это как раз очень нормально. Нормально хотеть выспаться. Я так хорошо спала, когда он ночевал в автодоме, что и решила продолжить.

– То есть больше он там не ночует?

Нора загадочно улыбнулась.

– Нет – он его продал и купил мотоцикл.

И Нора поджала губы, зажмурившись от сладостных воспоминаний.

Она готовила ужин, когда Симоне зашёл на кухню в чёрной кожаной куртке и кожаных штанах. Нора его не узнала, до того он был хорош.

– Ого, ты куда собрался?

– Сейчас приедет мама, мы поужинаем вместе, она заберёт на ночь Аличе, а утром у меня для тебя сюрприз.

Было что-то новое в его голосе, осанке, во взгляде, какой-то совершенно новый магнетизм. Может быть, это кожаная куртка?

Сюрприз не получился, потому что, как только мама Симоне зашла в дом и увидела, во что одет её сын, она сразу же всё поняла.

– Это же куртка для мотоцикла, не говори мне, что ты…

– Мама, – перебил её Симоне, – да, я купил мотоцикл, – и он посмотрел в сторону Норы, – завтра покатаемся.

Аличе захлопала в ладоши.

– Папа, папа, как здорово! Ты будешь возить меня на мотоцикле в школу?

Симоне улыбнулся и погладил Аличе по голове.

– Если купим тебе обмундирование, то почему бы и нет.

– Все будут мне завидовать, – хихикнула она, раздуваясь от гордости.

Свекровь сухо произнесла, что ребёнок и мотоцикл «две несовместимые вещи», но Симоне сделал вид, что не слышит.

Наутро он достал из шкафа бело-красную стильную кожаную куртку и такого же цвета штаны для Норы. Показал ей, как застёгивать каску.

Мотоцикл оказался красно-чёрным, спортивным.

– Есть модели поудобней для того, кто сзади, но, – он замялся, – я хотел именно такой.

Нора смотрела на Симоне и не узнавала своего мужа, перед ней стоял брутальный харизматичный мотоциклист, и эти ощущения обострились, как только она села сзади, обхватив Симоне за талию и прижавшись к нему всем телом.

Они катались по трассе, петляли по узким дорогам-серпантинам, ловя тёплый весенний воздух, любуясь сверкающим внизу озером. Нора прижималась к мужу и следовала каждому движению его тела, а тело Симоне следовало ритму и поворотам дороги. Всё путешествие низ Нориного живота горел.

– А когда мы вернулись, то занялись таким невероятным сексом, какого у нас не было давно.

– Ты представляла того чернокожего Хосе из «Тиндера»?

– В этом не было необходимости, – помотала головой Нора.

– Хм, получается, секрет горячего секса в браке – мотоцикл, – хмыкнула сестра.